Harry Potter and the Sorcerer's Stone

Chapter 3

THE LETTERS FROM NO ONE
THE LETTERS FROM NO ONE

Письма невесть откуда



The escape of the Brazilian boa constrictor earned Harry his longest-ever punishment. By the time he was allowed out of his cupboard again, the summer holidays had started and Dudley had already broken his new video camera, crashed his remote-control airplane, and, first time out on his racing bike, knocked down (to knock down фраз.гл. сбить с ног) old Mrs. Figg as she crossed Privet Drive on her crutches.

Побег бразильского боа-констриктора обошелся Гарри дорогой ценой. К тому времени, когда его выпустили из чулана, уже начались летние каникулы и Дадли успел сломать новую видеокамеру, разбить радиоуправляемый самолет и при первом же выезде на гоночном велосипеде сбить с ног старую миссис Фигг, тащившуюся по Тисовой улице на костылях.

Harry was glad school was over, but there was no escaping Dudley's gang, who visited the house every single day. Piers, Dennis, Malcolm, and Gordon were all big and stupid, but as Dudley was the biggest and stupidest of the lot, he was the leader. The rest of them were all quite happy to join in Dudley's favorite sport: Harry Hunting.

Гарри радовался, что уроки кончились, но от Дадли и его приятелей, ежедневно являвшихся в гости, деться было некуда. Пирс, Деннис, Малькольм и Гордон, как на подбор – тупые здоровяки, охотно признавали своим вожаком Дадли, самого среди них здорового и тупого, и с радостью составляли ему компанию в любимом занятии «гоняем Гарри».

This was why Harry spent as much time as possible out of the house, wandering around and thinking about the end of the holidays, where he could see a tiny ray of hope. When September came, he would be going off to secondary school and, for the first time in his life, he wouldn't be with Dudley. Dudley had been accepted at Uncle Vernon's old private school, Smeltings. Piers Polkiss was going there too. Harry, on the other hand, was going to Stonewall High, the local public school. Dudley thought this was very funny.

Гарри старался почаще уходить из дома, бродил по окрестностям и думал о новом учебном годе. Там, казалось ему, брезжил слабый лучик надежды. В сентябре ему предстояло идти в среднюю школу – впервые в жизни без Дадли. Того зачислили в частную школу «Вонингс», где некогда учился и дядя Вернон. Туда же записали и Пирса Полкисса. Гарри же определили в «Хай Камерон», районную общеобразовательную школу. Дадли это страшно веселило.

"They stuff people's heads down the toilet the first day at Stonewall," he told Harry. "Want to come upstairs and practice?"

"No, thanks," said Harry. "The poor toilet's never had anything as horrible as your head down it – it might be sick." Then he ran, before Dudley could work out (фраз.гл. понять) what he'd said.

– В «Хай Камероне» в первый день всех макают головой в унитаз, – сообщил он Гарри. – Хочешь пойдем наверх, потренируемся?

– Нет, спасибо, – ответил Гарри. – Чего-чего, а твоей башки нашему бедному унитазу не переварить: его стошнит! – И убежал, пока до Дадли не дошел смысл сказанного.

One day in July, Aunt Petunia took Dudley to London to buy his Smeltings uniform, leaving Harry at Mrs. Figg's. Mrs. Figg wasn't as bad as usual. It turned out (to turn out фраз.гл. оказываться) she'd broken her leg tripping over one of her cats, and she didn't seem quite as fond of them as before. She let Harry watch television and gave him a bit of chocolate cake that tasted as though she'd had it for several years.

Однажды в июле тетя Петунья с Дадли отправились в Лондон покупать форму для «Вонингса», а Гарри остался с миссис Фигг, которая оказалась не так ужасна, как раньше. Выяснилось, что ногу она сломала, споткнувшись об одну из своих питомиц, и это несколько охладило ее любовь к кошкам. Миссис Фигг разрешила Гарри посмотреть телевизор и угостила ломтиком шоколадного торта – судя по вкусу, тот пролежал у нее не год и не два.

That evening, Dudley paraded around the living room for the family in his brand-new uniform. Smeltings' boys wore maroon tailcoats, orange knickerbockers, and flat straw hats called boaters. They also carried knobby sticks, used for hitting each other while the teachers weren't looking. This was supposed to be good training for later life.

Тем же вечером в гостиной Дадли демонстрировал новую, с иголочки, форму. Мальчики в «Вонингсе» носили бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы под названием «канотье». Кроме того, каждому полагалась шишковатая палка, чтобы лупить друг друга, пока не видят учителя. Это умение считалось крайне полезным для взрослой жизни.

As he looked at Dudley in his new knickerbockers, Uncle Vernon said gruffly that it was the proudest moment of his life. Aunt Petunia burst into tears (идиом. расплакаться) and said she couldn't believe it was her Ickle Dudleykins, he looked so handsome and grown-up. Harry didn't trust himself to speak. He thought two of his ribs might already have cracked from trying not to laugh.

Глядя на сына в новых бриджах, дядя Вернон охрипшим голосом произнес, что гордится им сейчас как никогда. Тетя Петунья разрыдалась и сквозь слезы пролепетала:

– Просто не верится, что это – наш крошечка Дадликин… Такой взрослый, такой красивый…

А Гарри ничего сказать не решился. Он с таким трудом сдерживал хохот, что у него, похоже, треснула пара ребер.

There was a horrible smell in the kitchen the next morning when Harry went in for breakfast. It seemed to be coming from a large metal tub in the sink. He went to have a look. The tub was full of what looked like dirty rags swimming in gray water.

Наутро, когда Гарри вышел к завтраку, в кухне стояла отвратительная вонь. Шла она из большого цинкового корыта, водруженного на раковину. Гарри заглянул внутрь. В серой воде плавали какие-то грязные половики.

"What's this?" he asked Aunt Petunia. Her lips tightened as they always did if he dared to ask a question.

"Your new school uniform," she said.

Harry looked in the bowl again.

– Что это? – спросил он тетю Петунью. Та поджала губы – как, впрочем, всегда, на любые его вопросы.

– Твоя новая школьная форма, – ответила она.

Гарри еще раз посмотрел в корыто.

"Oh," he said, "I didn't realize it had to be so wet."

"Don't be stupid," snapped Aunt Petunia. "I'm dyeing some of Dudley's old things gray for you. It'll look just like everyone else's when I've finished."

– Ой, – сказал он. – Я не знал, что она должна быть мокрая.

– Не идиотничай, – разозлилась тетя Петунья. – Я перекрашиваю для тебя старые вещи Дадли в серый цвет. Будет не хуже, чем у других.

Harry seriously doubted this, but thought it best not to argue. He sat down at the table and tried not to think about how he was going to look on his first day at Stonewall High – like he was wearing bits of old elephant skin, probably.

Гарри сильно в этом сомневался, но почел за благо не спорить, сел за стол и постарался не думать о своем первом дне в «Хай Камеронсе» – все, пожалуй, решат, будто он напялил старую слоновью шкуру.

Dudley and Uncle Vernon came in, both with wrinkled noses because of the smell from Harry's new uniform. Uncle Vernon opened his newspaper as usual and Dudley banged his Smelting stick, which he carried everywhere, on the table.

Вошли Дадли с дядей Верноном и от неприятного запаха брезгливо сморщили носы. Дядя Вернон, по обыкновению, развернул газету, а Дадли грохнул на стол вонингсовую палку, которую теперь повсюду таскал с собой.

They heard the click of the mail slot and flop of letters on the doormat.

"Get the mail, Dudley," said Uncle Vernon from behind his paper.

"Make Harry get it."

"Get the mail, Harry."

"Make Dudley get it."

"Poke him with your Smelting stick, Dudley."

От входной двери донесся шум: это почтальон сунул почту в прорезь, и на коврик упали конверты.

– Принеси почту, Дадли, – велел дядя Вернон из-за газеты.

– Пусть Гарри принесет.

– Принеси почту, Гарри.

– Пусть Дадли принесет.

– Ткни его палкой, Дадли.

Harry dodged the Smelting stick and went to get the mail. Three things lay on the doormat: a postcard from Uncle Vernon's sister Marge, who was vacationing on the Isle of Wight, a brown envelope that looked like a bill, and – a letter for Harry.

От палки Гарри увернулся и пошел за почтой. На коврике лежали три послания: открытка от Мардж, сестры дяди Вернона, отдыхавшей на острове Уайт, бурый конверт, очевидно, со счетами, и – письмо для Гарри.

Harry picked it up (to pick up фраз.гл. поднять) and stared at it, his heart twanging like a giant elastic band. No one, ever, in his whole life, had written to him. Who would? He had no friends, no other relatives – he didn't belong to the library, so he'd never even got rude notes asking for books back. Yet here it was, a letter, addressed so plainly there could be no mistake:

Он взял письмо и уставился на него; сердце, как большая струна, дрожало в груди. Никто никогда за всю жизнь не писал ему никаких писем. Да и кому бы? У него ни друзей, ни родственников. Даже в библиотеку не записан, и на грубые требования вернуть просроченные книги рассчитывать не приходится. И все же вот оно, письмо с адресом. Ошибки быть не может:

Mr. H. Potter

The Cupboard under the Stairs

4 Privet Drive

Little Whinging

Surrey

Мистеру Г. Поттеру

Чулан под лестницей,

Тисовая улица, дом № 4,

Литтл Уингинг,

Суррей

The envelope was thick and heavy, made of yellowish parchment, and the address was written in emerald-green ink. There was no stamp.

Turning the envelope over (to turn over фраз.гл. перевернуть), his hand trembling, Harry saw a purple wax seal bearing a coat of arms; a lion, an eagle, a badger, and a snake surrounding a large letter H.

Конверт толстый, тяжелый, из желтоватого пергамента, адрес написан изумрудно-зелеными чернилами. Марки нет.

Перевернув конверт трясущимися руками, Гарри увидел на обратной стороне лиловую сургучную печать с гербом: лев, орел, барсук и змея вокруг большой буквы «Х».

"Hurry up, boy!" shouted Uncle Vernon from the kitchen. "What are you doing, checking for letter bombs?" He chuckled at his own joke.

Harry went back to the kitchen, still staring at his letter. He handed Uncle Vernon the bill and the postcard, sat down, and slowly began to open the yellow envelope.

– Чего застрял? – раздался голос дяди Вернона. – Проверяешь, нет ли бомб? – И он засмеялся собственной шутке.

Гарри вернулся на кухню, не сводя глаз с письма. Протянул дяде Вернону открытку и счета, а сам сел и начал медленно распечатывать желтый конверт.

Uncle Vernon ripped open the bill, snorted in disgust, and flipped over (to flip over фраз.гл. перевернуть) the postcard.

"Marge's ill," he informed Aunt Petunia. "Ate a funny whelk. –."

"Dad!" said Dudley suddenly. "Dad, Harry's got something!"

Дядя Вернон рывком вскрыл счета, раздраженно фыркнул и переключился на открытку.

– Мардж заболела, – сообщил он тете Петунье, – съела какую-то морскую тварь.

– Пап! – закричал вдруг Дадли. – Пап, смотри, что это у Гарри?

Harry was on the point of unfolding his letter, which was written on the same heavy parchment as the envelope, when it was jerked sharply out of his hand by Uncle Vernon.

"That's mine!" said Harry, trying to snatch it back.

Гарри почти уже развернул послание, тоже написанное на плотном пергаменте, но дядя Вернон грубо выдернул письмо у него из рук.

– Это мое! – закричал Гарри, пытаясь вернуть письмо.

"Who'd be writing to you?" sneered Uncle Vernon, shaking the letter open with one hand and glancing at it. His face went from red to green faster than a set of traffic lights. And it didn't stop there. Within seconds it was the grayish white of old porridge.

"P-P-Petunia!" he gasped.

– Кто станет тебе писать? – осклабился дядя Вернон, встряхивая письмо одной рукой, чтобы развернуть. Но, едва он глянул на текст, цвет его лица сменился с красного на зеленый быстрее, чем на светофоре. Впрочем, и зеленым дело не кончилось. Еще секунда – и лицо дяди Вернона посерело, как засохшая овсяная каша. – П-п-петунья! – воскликнул он сиплым шепотом.

Dudley tried to grab the letter to read it, but Uncle Vernon held it high out of his reach. Aunt Petunia took it curiously and read the first line. For a moment it looked as though she might faint. She clutched her throat and made a choking noise.

"Vernon! Oh, my goodness – Vernon!"

Дадли попытался выхватить пергамент, но дядя Вернон вздернул письмо повыше. Тетя Петуния с любопытством взяла его у мужа из рук, прочла первую строчку и едва не упала в обморок. Она схватилась за горло и задушенно прохрипела:

– Вернон! Боже милосердный… Вернон!

They stared at each other, seeming to have forgotten that Harry and Dudley were still in the room. Dudley wasn't used to being ignored. He gave his father a sharp tap on the head with his Smelting stick.

"I want to read that letter," he said loudly. “want to read it," said Harry furiously, "as it's mine."

"Get out (фраз.гл. выходить), both of you," croaked Uncle Vernon, stuffing the letter back inside its envelope.

Они смотрели друг на друга, словно позабыв о Гарри и Дадли. Однако последний не привык к невниманию и звонко ударил отца палкой по голове.

– Хочу прочитать письмо! – объявил он громко.

– Это я хочу прочитать письмо, – гневно сказал Гарри, – оно мое!

– Убирайтесь отсюда, оба! – просипел дядя Вернон, засовывая письмо в конверт.

Harry didn't move.

I WANT MY LETTER!" he shouted.

"Let me see it!" demanded Dudley.

"OUT!" roared Uncle Vernon, and he took both Harry and Dudley by the scruffs of their necks and threw them into the hall, slamming the kitchen door behind them. Harry and Dudley promptly had a furious but silent fight over who would listen at the keyhole; Dudley won, so Harry, his glasses dangling from one ear, lay flat on his stomach to listen at the crack between door and floor.

Гарри не пошевелился.

– ОТДАЙТЕ ПИСЬМО! – закричал он.

– Покажите мне! – приказал Дадли.

– ВОН! – проревел дядя Вернон, за шкирку вышвырнул обоих мальчишек в холл и захлопнул кухонную дверь у них перед носом. Гарри и Дадли деловито и безмолвно подрались за место у замочной скважины. Победил Дадли, а Гарри, в очках, болтавшихся на одном ухе, лег на живот и стал подслушивать под дверью.

"Vernon," Aunt Petunia was saying in a quivering voice, "look at the address – how could they possibly know where he sleeps? You don't think they're watching the house?"

"Watching – spying – might be following us," muttered Uncle Vernon wildly.

"But what should we do, Vernon? Should we write back? Tell them we don't want –"

– Вернон, – говорила тетя Петунья дрожащим голосом, – посмотри на адрес… Откуда они знают, где он спит? Они что, следят за нами?

– Следят… шпионят… а то и подглядывают, – испуганно бормотал дядя Вернон.

– Но что же делать, Вернон? Написать им? Сообщить, что мы не желаем…

Harry could see Uncle Vernon's shiny black shoes pacing up and down the kitchen.

"No," he said finally. "No, we'll ignore it. If they don't get an answer... Yes, that's best... we won't do anything....

"But –"

"I'm not having one in the house, Petunia! Didn't we swear when we took him in, we'd stamp out (фраз.гл. уничтожить) that dangerous nonsense?"

Гарри видел, как сияющие черные туфли дяди Вернона шагают взад-вперед по кухне.

– Нет, – решил наконец дядя, – мы их проигнорируем. Если они не получат ответа… Да, так лучше всего… мы ничего не станем делать…

– Но…

– В моем доме такому безобразию не бывать, Петунья! Мы ведь поклялись, когда оставили его у себя, что выбьем из него эту дурь?

That evening when he got back from work, Uncle Vernon did something he'd never done before; he visited Harry in his cupboard.

"Where's my letter?" said Harry, the moment Uncle Vernon had squeezed through the door. "Who's writing to me?"

"No one. It was addressed to you by mistake," said Uncle Vernon shortly. "I have burned it."

"It was not a mistake," said Harry angrily, "it had my cupboard on it."

В конце дня, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил то, чего никогда раньше не делал, – посетил Гарри в чулане.

– Где мое письмо? – выпалил Гарри, едва дядя Вернон протиснулся в дверцу. – Кто мне пишет?

– Никто. Это письмо попало к тебе по ошибке, – отрывисто сказал дядя Вернон. – Я его сжег.

– Ничего не по ошибке, – сердито ответил Гарри. – Там в адресе мой чулан.

"SILENCE!" yelled Uncle Vernon, and a couple of spiders fell from the ceiling. He took a few deep breaths and then forced his face into (to force into фраз.гл. вынуждать) a smile, which looked quite painful.

"Er – yes, Harry – about this cupboard. Your aunt and I have been thinking... you're really getting a bit big for it... we think it might be nice if you moved into Dudley's second bedroom.

– ЦЫЦ! – рявкнул дядя Вернон, и с потолка свалилось два-три паука. Дядя несколько раз глубоко вдохнул и заставил себя улыбнуться, но улыбка вышла довольно мучительной. – Кстати, Гарри… насчет чулана. Мы с твоей тетей подумали… ты растешь… тебе тут неудобно… мы решили переселить тебя во вторую спальню Дадли.

"Why?" said Harry.

"Don't ask questions!" snapped his uncle. "Take this stuff upstairs, now."

– Зачем? – спросил Гарри.

– Давай без лишних вопросов! – гаркнул дядя. – Тащи барахло наверх, и пошустрее!

The Dursleys' house had four bedrooms: one for Uncle Vernon and Aunt Petunia, one for visitors (usually Uncle Vernon's sister, Marge), one where Dudley slept, and one where Dudley kept all the toys and things that wouldn't fit into (фраз.гл. вмещаться) his first bedroom. It only took Harry one trip upstairs to move everything he owned from the cupboard to this room. He sat down on the bed and stared around him. Nearly everything in here was broken. The month-old video camera was lying on top of a small, working tank Dudley had once driven over the next door neighbor's dog; in the corner was Dudley's first-ever television set, which he'd put his foot through when his favorite program had been canceled; there was a large birdcage, which had once held a parrot that Dudley had swapped at school for a real air rifle, which was up on a shelf with the end all bent because Dudley had sat on it. Other shelves were full of books. They were the only things in the room that looked as though they'd never been touched.

На втором этаже дома было четыре комнаты: спальня дяди Вернона и тети Петуньи, гостевая (в ней обычно останавливалась Мардж, сестра дяди Вернона), спальня Дадли и еще одна комната для его вещей и игрушек, которые не помещались в первую. Гарри перенес туда свое имущество за один-единственный раз. Потом сел на кровать и осмотрелся. Почти все вокруг было поломано. Месяц назад купленная видеокамера валялась на игрушечном танке, которым Дадли как-то переехал соседскую собаку. В углу пылился первый личный телевизор Дадли, разбитый ногой за то, что отменили любимую передачу. Здесь же стояла большая птичья клетка, где раньше жил попугай, которого Дадли сменял в школе на настоящую пневматическую винтовку, лежавшую теперь на верхней полке с погнутым дулом – Дадли на нем неудачно посидел. Остальные полки были забиты книгами – и только книги выглядели нетронутыми.

From downstairs came the sound of Dudley bawling at his mother, “I don't want him in there... I need that room... make him get out...."

Harry sighed and stretched out (to stretch out фраз.гл. вытянуться) on the bed. Yesterday he'd have given anything to be up here. Today he'd rather be back in his cupboard with that letter than up here without it.

Снизу доносился рев Дадли – он орал на маму:

– Не хочу, чтобы он там жил… Это моя комната… Выгоните его…

Гарри вздохнул и растянулся на кровати. Еще вчера он отдал бы что угодно за эту комнату. Сегодня же он предпочел бы чулан – и письмо.

Next morning at breakfast, everyone was rather quiet. Dudley was in shock. He'd screamed, whacked his father with his Smelting stick, been sick on purpose, kicked his mother, and thrown his tortoise through the greenhouse roof, and he still didn't have his room back. Harry was thinking about this time yesterday and bitterly wishing he'd opened the letter in the hall. Uncle Vernon and Aunt Petunia kept looking at each other darkly.

Наутро за завтраком все вели себя непривычно тихо. Дадли был в шоке. Он вопил, колотил отца палкой, пинал мать, притворялся, что его тошнит, и даже разбил черепахой стекло в парнике, но комнаты обратно не получил. Гарри вспоминал вчерашний день и проклинал себя за то, что не прочитал письмо в холле. Дядя Вернон и тетя Петунья мрачно переглядывались.

When the mail arrived, Uncle Vernon, who seemed to be trying to be nice to Harry, made Dudley go and get it. They heard him banging things with his Smelting stick all the way down the hall. Then he shouted, "There's another one! 'Mr. H. Potter, The Smallest Bedroom, 4 Privet Drive –'"

Принесли почту. Дядя Вернон, явно старавшийся быть с Гарри полюбезней, послал за письмами Дадли. Тот направился к двери, колотя по чему попало своей палкой. Затем раздался крик:

– Еще одно! Тисовая улица, дом № 4, самая маленькая комнатка, мистеру Г. Поттеру…

With a strangled cry, Uncle Vernon leapt from his seat and ran down the hall, Harry right behind him. Uncle Vernon had to wrestle Dudley to the ground to get the letter from him, which was made difficult by the fact that Harry had grabbed Uncle Vernon around the neck from behind. After a minute of confused fighting, in which everyone got hit a lot by the Smelting stick, Uncle Vernon straightened up, gasping for breath, with Harry's letter clutched in his hand.

Дядя Вернон с задушенным хрипом выпрыгнул из-за стола и понесся по коридору; Гарри – за ним. Дядя Вернон повалил на пол Дадли, чтобы силой вырвать письмо, а Гарри, ухватив дядю за шею, старался оттащить его от Дадли. Через несколько минут беспорядочной потасовки, в которой каждому изрядно досталось палкой, дядя Вернон наконец выпрямился, отдуваясь и победно сжимая письмо в руке.

"Go to your cupboard – I mean, your bedroom," he wheezed at Harry. "Dudley – go – just go."

Harry walked round and round his new room. Someone knew he had moved out (to move out фраз.гл. съехать) of his cupboard and they seemed to know he hadn't received his first letter. Surely that meant they'd try again? And this time he'd make sure they didn't fail. He had a plan.

– Вон к себе в чулан… то есть в комнату, – просипел он, обращаясь к Гарри. – Дадли, уйди… уйди, говорю.

Гарри кругами ходил по новому обиталищу. Кто-то знал не только о том, что он переехал, но и о том, что он не получил первого письма. Наверняка они напишут еще! А уж он постарается, чтобы письмо дошло. У него созрел план.

The repaired alarm clock rang at six o'clock the next morning. Harry turned it off (to turn off фраз.гл. выключить) quickly and dressed silently. He mustn't wake the Dursleys. He stole downstairs without turning on (фраз.гл. включая) any of the lights.

Утром старый будильник прозвенел в шесть утра. Гарри скорее выключил его и бесшумно оделся. Главное – никого не разбудить. Не зажигая света, Гарри прокрался вниз.

He was going to wait for the postman on the corner of Privet Drive and get the letters for number four first. His heart hammered as he crept across the dark hall toward the front door –

Harry leapt into the air; he'd trodden on something big and squashy on the doormat – something alive!

Он решил дождаться почтальона на углу Тисовой улицы. Он на цыпочках шел по темному коридору, и сердце его колотилось как бешеное…

– А-А-А-А-А-А-А-А-А!

От ужаса Гарри подпрыгнул; он наступил на что-то большое и мягкое на коврике у двери – что-то живое!

Lights clicked on upstairs and to his horror Harry realized that the big, squashy something had been his uncle's face. Uncle Vernon had been lying at the foot of the front door in a sleeping bag, clearly making sure that Harry didn't do exactly what he'd been trying to do. He shouted at Harry for about half an hour and then told him to go and make a cup of tea. Harry shuffled miserably off into the kitchen and by the time he got back, the mail had arrived, right into Uncle Vernon's lap. Harry could see three letters addressed in green ink.

Наверху зажегся свет, и Гарри, к своему ужасу, понял, что большим и мягким было дядино лицо! Дядя Вернон ночевал под дверью в спальном мешке, чтобы помешать планам племянника. Целых полчаса дядя орал на Гарри, а затем велел принести ему чашку чая. Гарри безутешно поплелся на кухню. Вернувшись, он обнаружил, что почту уже доставили – прямиком дяде на колени. Гарри разглядел целых три конверта, надписанных изумрудными чернилами.

I want –" he began, but Uncle Vernon was tearing the letters into pieces before his eyes. Uncle Vernon didnt go to work that day. He stayed at home and nailed up the mail slot.

"See," he explained to Aunt Petunia through a mouthful of nails, "if they can't deliver them, they'll just give up (фраз.гл. бросить)."

– Это мне… – начал было он, но дядя Вернон демонстративно изорвал письма в клочья.

В тот день дядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и заколотил прорезь для писем.

– Понимаешь, – объяснял он тете Петунье сквозь гвозди во рту, – если они не смогут их доставить, то прекратят и присылать.

"I'm not sure that'll work, Vernon."

"Oh, these people's minds work in strange ways, Petunia, they're not like you and me," said Uncle Vernon, trying to knock in a nail with the piece of fruitcake Aunt Petunia had just brought him.

– Не уверена, Вернон.

– Мы не знаем, Петунья, как поведут себя эти люди – их мозги работают не как у нас, – сказал дядя Вернон и ударил по гвоздю куском фруктового кекса, который только что принесла ему тетя Петунья.

On Friday, no less than twelve letters arrived for Harry. As they couldn't go through the mail slot they had been pushed under the door, slotted through the sides, and a few even forced through the small window in the downstairs bathroom.

В пятницу Гарри пришло ни много ни мало двенадцать писем. В прорезь их опустить не смогли и просунули под дверь и в боковые щели, а еще несколько забросили в окошко туалета на нижнем этаже.

Uncle Vernon stayed at home again. After burning all the letters, he got out (to get out фраз.гл. вытащить) a hammer and nails and boarded up the cracks around the front and back doors so no one could go out. He hummed "Tiptoe Through the Tulips" as he worked, and jumped at small noises.

Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег письма, а затем вооружился молотком и гвоздями и забил досками все щели входной двери и черного хода, так что никто уже не мог выйти наружу. За работой он напевал «на цыпочках со мной через окно, на цыпочках со мной через тюльпаны» и вздрагивал от малейшего шороха.

On Saturday, things began to get out (фраз.гл. вылезать) of hand. Twenty-four letters to Harry found their way into the house, rolled up and hidden inside each of the two dozen eggs that their very confused milkman had handed Aunt Petunia through the living room window. While Uncle Vernon made furious telephone calls to the post office and the dairy trying to find someone to complain to, Aunt Petunia shredded the letters in her food processor.

"Who on earth wants to talk to you this badly?" Dudley asked Harry in amazement.

В субботу все пошло вразнос. Двадцать четыре письма для Гарри пробрались в дом свернутыми в трубочки внутри двух дюжин яиц, которые тетя Петунья приняла из рук озадаченного молочника через окно гостиной. Пока дядя Вернон, не зная, кому жаловаться, возмущенно звонил на почту и в молочную лавку, тетя Петунья измельчила письма в кухонном комбайне.

– Кому это ты так нужен? – удивлялся Дадли.

On Sunday morning, Uncle Vernon sat down at the breakfast table looking tired and rather ill, but happy.

"No post on Sundays," he reminded them cheerfully as he spread marmalade on his newspapers, "no damn letters today –"

С утра в воскресенье дядя Вернон спустился к завтраку усталый и даже больной, но все-таки счастливый.

– По воскресеньям почту не носят, – весело сказал он, намазывая мармелад на газету, – так что никаких идиотских писем…

Something came whizzing down the kitchen chimney as he spoke and caught him sharply on the back of the head. Next moment, thirty or forty letters came pelting out (to pelt out фраз.гл. выбегать наружу) of the fireplace like bullets. The Dursleys ducked, but Harry leapt into (to leap into фраз.гл. прыгать в) the air trying to catch one.

"Out! OUT!"

Тут что-то со свистом вылетело из печной трубы и стукнуло дядю по затылку. Из очага пулями полетели письма – тридцать, а то и сорок. Все пригнулись, один Гарри подскочил, стараясь поймать хотя бы одно…

– Вон! ВОН!

Uncle Vernon seized Harry around the waist and threw him into the hall. When Aunt Petunia and Dudley had run out (фраз.гл. выбегать) with their arms over their faces, Uncle Vernon slammed the door shut. They could hear the letters still streaming into the room, bouncing off the walls and floor.

Дядя Вернон ухватил Гарри за пояс и выбросил в коридор. Тетя Петунья и Дадли вылетели из кухни, закрывая лица руками, и дядя Вернон захлопнул дверь. Слышно было, как письма сыплются из трубы, отскакивая от пола и стен.

"That does it," said Uncle Vernon, trying to speak calmly but pulling great tufts out of his mustache at the same time. I want you all back here in five minutes ready to leave. We're going away. Just pack some clothes. No arguments!"

– Значит, так, – сказал дядя Вернон с деланым спокойствием, нервно выдирая клочья усов, – чтобы через пять минут все были готовы. Мы уезжаем. Брать только самое необходимое. Без возражений!

He looked so dangerous with half his mustache missing that no one dared argue. Ten minutes later they had wrenched their way through the boarded-up doors and were in the car, speeding toward the highway. Dudley was sniffling in the back seat; his father had hit him round the head for holding them up while he tried to pack his television, VCR, and computer in his sports bag.

С ободранными усами он выглядел так страшно, что никто и не решился возражать. Через десять минут, проломив себе путь сквозь заколоченные двери, они уже мчались на машине к шоссе. На заднем сиденье всхлипывал Дадли: он получил от отца подзатыльник за то, что задержал отъезд, пытаясь упихнуть в спортивную сумку телевизор, видеомагнитофон и компьютер.

They drove. And they drove. Even Aunt Petunia didn't dare ask where they were going. Every now and then Uncle Vernon would take a sharp turn and drive in the opposite direction for a while. "Shake'em off... shake 'em off," he would mutter whenever he did this.

Они мчались прочь, все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не осмеливалась спросить, куда они едут. Время от времени дядя Вернон резко разворачивался и некоторое время ехал в обратном направлении.

– Избавиться от погони… хвоста… – бормотал он.

They didn't stop to eat or drink all day. By nightfall Dudley was howling. He'd never had such a bad day in his life. He was hungry, he'd missed five television programs he'd wanted to see, and he'd never gone so long without blowing up (to blow up фраз.гл. взрывать) an alien on his computer.

Они ни разу не остановились даже перекусить. К вечеру Дадли выл в голос. Ничего кошмарнее с ним в жизни еще не случалось. Он не ел, он пропустил по телевизору целых пять передач и – неслыханно! – за целый день не взорвал ни одного компьютерного пришельца.

Uncle Vernon stopped at last outside a gloomy-looking hotel on the outskirts of a big city. Dudley and Harry shared a room with twin beds and damp, musty sheets. Dudley snored but Harry stayed awake, sitting on the windowsill, staring down at the lights of passing cars and wondering....

Наконец на окраине большого города дядя Вернон затормозил у какой-то угрюмой гостиницы с видом на железную дорогу. Дадли и Гарри поселили в одном номере и уложили в кровати с волглыми, заплесневелыми простынями. Дадли быстро захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, смотрел на свет фар проезжавших машин и гадал, что же происходит…

They ate stale cornflakes and cold tinned tomatoes on toast for breakfast the next day. They had just finished when the owner of the hotel came over (to come over фраз.гл. подойти) to their table.

"'Scuse me, but is one of you Mr. H. Potter? Only I got about an 'undred of these at the front desk."

Завтракать пришлось лежалыми хлопьями и бутербродами с маринованными помидорами. Не успели они доесть, подошла хозяйка гостиницы.

– П'рстите, к'торый тут будет мистер Г. Поттер? Тут пр'шло 'коло сотни 'от таких 'от…

She held up a letter so they could read the green ink address:

Mr. H. Potter

Room 17

Railview Hotel

Cokeworth

И показала им письмо изумрудным адресом вперед:

Мистеру Г. Поттеру

Номер 17

Гостиница «У железной дороги»

Кокворт

Harry made a grab for the letter but Uncle Vernon knocked his hand out of the way. The woman stared.

"I'll take them," said Uncle Vernon, standing up quickly and following her from the dining room.

Гарри потянулся было за письмом, но дядя Вернон стукнул его по руке. Женщина смотрела на них.

– Я их заберу, – сказал дядя Вернон, быстро встал и вышел из столовой следом за хозяйкой.

Wouldn't it be better just to go home, dear?" Aunt Petunia suggested timidly, hours later, but Uncle Vernon didn't seem to hear her. Exactly what he was looking for (to look for фраз.гл. искать), none of them knew. He drove them into the middle of a forest, got out (to get out фраз.гл. выйти), looked around, shook his head, got back in the car, and off they went again. The same thing happened in the middle of a plowed field, halfway across a suspension bridge, and at the top of a multilevel parking garage.

Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Вернон ее, похоже, не слышал. Понять, чего он ищет, никто не мог. Он завез их в лес, вышел, осмотрелся, потряс головой, снова сел в машину, поехал дальше. То же произошло и среди вспаханного поля, и на висячем мосту, и на самом верху многоэтажной стоянки.

"Daddy's gone mad, hasn't he?" Dudley asked Aunt Petunia dully late that afternoon. Uncle Vernon had parked at the coast, locked them all inside the car, and disappeared.

It started to rain. Great drops beat on the roof of the car. Dud ley sniveled.

– Папа сошел с ума, да? – тоскливо спросил Дадли у матери вечером того же дня.

Дядя Вернон привез их на берег моря, запер в машине и исчез.

Полил дождь. Крупные капли застучали по крыше. Дадли хлюпал носом.

"It's Monday," he told his mother. "The Great Humberto's on tonight. I want to stay somewhere with a television. "

Monday. This reminded Harry of something. If it was Monday – and you could usually count on Dudley to know the days the week, because of television – then tomorrow, Tuesday, was Harry's eleventh birthday. Of course, his birthdays were never exactly fun – last year, the Dursleys had given him a coat hanger and a pair of Uncle Vernon's old socks. Still, you weren't eleven every day.

– Сегодня понедельник, – пожаловался он матери. – «Великого Умберто» показывают. Я хочу ночевать где-нибудь с телевизором.

Понедельник. Гарри кое-что вспомнил. Раз сегодня понедельник – уж что-что, а дни недели Дадли, спасибо телевизору, знал прекрасно, – значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать. И хотя от дня рождения Гарри ничего особенного не ждал – в прошлый раз, например, ему подарили вешалку для одежды и старые носки дяди Вернона, – но все же… Одиннадцать исполняется не каждый день.

Uncle Vernon was back and he was smiling. He was also carrying a long, thin package and didn't answer Aunt Petunia when she asked what he'd bought.

"Found the perfect place!" he said. "Come on! Everyone out!"

Дядя Вернон вернулся улыбаясь. В руках он держал длинный тонкий сверток, но на вопрос тети Петунии, что это он купил, не ответил.

– Нашел идеальное место! – объявил он. – Все вылезаем! Пошли!

It was very cold outside the car. Uncle Vernon was pointing at what looked like a large rock way out at sea. Perched on top of the rock was the most miserable little shack you could imagine. One thing was certain, there was no television in there.

"Storm forecast for tonight!" said Uncle Vernon gleefully, clapping his hands together. "And this gentleman's kindly agreed to lend us his boat!"

Снаружи было очень зябко. Дядя Вернон показывал в море, на далекую скалу. На ее вершине ютилась какая-то жалкая лачуга – уж точно без телевизора.

– Сегодня ночью обещают шторм! – злорадно воскликнул дядя и хлопнул в ладоши. – А этот джентльмен любезно согласился одолжить нам лодку!

A toothless old man came ambling up to them, pointing, with a rather wicked grin, at an old rowboat bobbing in the iron-gray water below them.

"I've already got us some rations," said Uncle Vernon, "so all aboard!"

К ним подковылял беззубый старикашка и с недоброй ухмылкой показал на утлую лодчонку, прыгавшую внизу в серо-стальных волнах.

– Я взял кой-какой провизии, – сказал дядя Вернон, – так что все на борт!

It was freezing in the boat. Icy sea spray and rain crept down their necks and a chilly wind whipped their faces. After what seemed like hours, they reached the rock, where Uncle Vernon, slipping and sliding, led the way to the broken-down house.

В лодке было смертельно холодно. Ледяные брызги и капли дождя заползали за воротник, пронизывающий ветер хлестал в лицо. Казалось, миновал не один час, прежде чем они добрались до скалы, где дядя Вернон, скользя и спотыкаясь, повел их к полуразвалившемуся дощатому пристанищу.

The inside was horrible; it smelled strongly of seaweed, the wind whistled through the gaps in the wooden walls, and the fireplace was damp and empty. There were only two rooms.

Uncle Vernon's rations turned out (to turn out фраз.гл. оказаться) to be a bag of chips each and four bananas. He tried to start a fire but the empty chip bags just smoked and shriveled up.

Внутри было отвратительно: пахло водорослями, ветер со свистом врывался в огромные щели между досками, в очаге пусто и сыро. И всего две комнатки.

«Провизия» дяди Вернона оказалась четырьмя бананами и пакетиком чипсов на каждого. Дядя попробовал развести огонь в очаге, но пустые пакеты лишь чадили и сморщивались.

"Could do with some of those letters now, eh?" he said cheerfully.

He was in a very good mood. Obviously, he thought nobody stood a chance (to stand a chance идиом. иметь шанс) of reaching them here in a storm to deliver mail. Harry privately agreed, though the thought didn't cheer him up at all.

– Вот письма бы пригодились, а? – бодро пошутил дядя.

Он пребывал в отличнейшем настроении – очевидно, был уверен, что сюда, к тому же в непогоду, никакому почтальону не добраться. Гарри про себя соглашался с дядей, но отнюдь не радовался.

As night fell, the promised storm blew up (to blow up фраз.гл. разразиться) around them. Spray from the high waves splattered the walls of the hut and a fierce wind rattled the filthy windows. Aunt Petunia found a few moldy blankets in the second room and made up a bed for Dudley on the moth-eaten sofa. She and Uncle Vernon went off to the lumpy bed next door, and Harry was left to find the softest bit of floor he could and to curl up (фраз.гл. свернуться) under the thinnest, most ragged blanket.

Наступила ночь, и разразился обещанный шторм. Брызги высоченных волн били в стены лачуги, от свирепого ветра дребезжали грязные оконные стекла. Тетя Петунья нашла в другой комнате несколько полусгнивших одеял и устроила Дадли постель на изъеденном молью диванчике. Сама она вместе с дядей Верноном отправилась спать на продавленную кровать, а Гарри не осталось ничего другого, кроме как отыскать на полу местечко помягче и свернуться там под самым тонким и драным одеялом.

The storm raged more and more ferociously as the night went on (to go on фраз.гл. продолжаться). Harry couldn't sleep. He shivered and turned over (to turn over фраз.гл. перевернуться), trying to get comfortable, his stomach rumbling with hunger. Dudley's snores were drowned by the low rolls of thunder that started near midnight. The lighted dial of Dudley's watch, which was dangling over the edge of the sofa on his fat wrist, told Harry he'd be eleven in ten minutes' time. He lay and watched his birthday tick nearer, wondering if the Dursleys would remember at all, wondering where the letter writer was now.

Ночь тянулась, шторм бушевал все сильней. Гарри не мог заснуть. Он дрожал и вертелся с боку на бок, стараясь улечься поудобнее. В животе урчало от голода. Храп Дадли заглушали раскаты грома, впервые раздавшиеся около полуночи. Подсвеченный циферблат часов на толстой руке Дадли, свисавшей с дивана, показывал, что через десять минут Гарри исполнится одиннадцать. Он лежал и смотрел, как, тикая, приближается его день рождения, – и гадал, вспомнят ли об этом родственники и где сейчас неизвестный автор писем.

Five minutes to go. Harry heard something creak outside. He hoped the roof wasn't going to fall in (to fall in фраз.гл. обрушиться), although he might be warmer if it did. Four minutes to go. Maybe the house in Privet Drive would be so full of letters when they got back that he'd be able to steal one somehow.

Еще пять минут. Снаружи что-то громко затрещало. Не провалилась бы крыша, подумал Гарри. Хотя тогда, возможно, станет теплее. Четыре минуты. Вдруг они вернутся, а дом на Тисовой улице будет так забит письмами, что уж одно-то он как-нибудь украдет?

Three minutes to go. Was that the sea, slapping hard on the rock like that? And (two minutes to go) what was that funny crunching noise? Was the rock crumbling into the sea?

One minute to go and he'd be eleven. Thirty seconds... twenty ... ten... nine – maybe he'd wake Dudley up, just to annoy him – three... two... one...

Три минуты. Интересно, это море так бьет о камни? И – две минуты – что это за странный хруст и рокот? Может, скала рушится и уходит под воду?

Еще минута, и – одиннадцать лет. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Разбудить, что ли, Дадли, пусть позлится… Три… две… одна…

BOOM.

The whole shack shivered and Harry sat bolt upright, staring at the door. Someone was outside, knocking to come in.

БУМ!

Лачуга вздрогнула, и Гарри резко сел, уставясь на дверь. Снаружи кто-то стучал, требуя впустить.