Pollyanna

Chapter 10.

A Surprise for Mrs. Snow

Pollyanna, Chapter 10.
A Surprise for Mrs. Snow
The next time Pollyanna went to see Mrs. Snow, she found that lady, as at first, in a darkened room.

“It’s the little girl from Miss Polly’s, mother,” announced Milly, in a tired manner; then Pollyanna found herself alone with the invalid.

Когда Поллианна в следующий раз пошла навестить миссис Сноу, она застала ее, как и прежде, в затемненной комнате.

— Мама, это та девочка от мисс Полли, — объявила Милли устало и ушла, оставив Поллианну наедине с больной.

“Oh, it’s you, is it?” asked a fretful voice from the bed. “I remember you. Anybody’d remember you, I guess, if they saw you once. I wish you had come yesterday. I WANTED you yesterday.”

— А, это ты! — послышался недовольный голос с постели. — Я тебя помню. Кто угодно тебя запомнит, я думаю, если хоть раз увидит. Жаль, что ты не пришла вчера. Я так хотела, чтобы ты пришла вчера.

“Did you? Well, I’m glad ’tisn’t any farther away from yesterday than today is, then,” laughed Pollyanna, advancing cheerily into the room, and setting her basket carefully down on a chair. “My! but aren’t you dark here, though? I can’t see you a bit,” she cried, unhesitatingly crossing to the window and pulling up (to pull up фраз.гл. поднять) the shade. “I want to see if you’ve fixed your hair like I did – oh, you haven’t! But, never mind (ничего страшного); I’m glad you haven’t, after all, ’cause maybe you’ll let me do it – later. But now I want you to see what I’ve brought you.”

— Правда? Ну, тогда я рада, что от вчера до сегодня не так уж далеко, — засмеялась Поллианна, бодро приблизившись к постели и осторожно поставив свою корзинку на стул. — Ах, Боже мой! У вас опять темно! Я вас совсем не вижу! — воскликнула она и без колебаний, решительно направилась к окну, чтобы раздвинуть шторы. — Я хочу посмотреть, причесаны ли вы так, как я вас в прошлый раз причесала… Ах, нет, вы так не причесались! Но ничего страшного, я даже рада этому, потому что, может быть, вы позволите мне сделать это, но немного позднее. А сейчас я хочу, чтобы вы посмотрели, что я вам принесла.

The woman stirred restlessly.

“Just as if how it looks would make any difference in how it tastes,” she scoffed – but she turned her eyes toward the basket. “Well, what is it?”

“Guess! What do you want?” Pollyanna had skipped back to the basket. Her face was alight. The sick woman frowned.

Женщина беспокойно пошевелилась.

— Как будто внешний вид влияет на вкус, — насмешливо заметила она, но все же устремила взгляд на корзинку. — Ну, что там такое?

— Угадайте! Чего бы вы хотели? — Поллианна с сияющим лицом подскочила к своей корзинке. Больная нахмурилась.

“Why, I don’t WANT anything, as I know of,” she sighed. “After all, they all taste alike!”

Pollyanna chuckled.

“This won’t. Guess! If you DID want something, what would it be?”

— О чем ни подумаю, ничего мне не хочется, — вздохнула она. — В конце концов, все это одинаково на вкус.

Поллианна тихонько засмеялась.

— Нет, нет! Угадайте! Если бы вы все-таки хотели чего-нибудь, то что это было бы?

The woman hesitated. She did not realize it herself, but she had so long been accustomed to wanting what she did not have, that to state off-hand (немедленно) what she DID want seemed impossible – until she knew what she had. Obviously, however, she must say something. This extraordinary child was waiting.

Миссис Сноу была в нерешительности. Не сознавая этого сама, она за долгие годы привыкла неизменно желать того, чего у нее не было, и потому заявить сразу, чего она хочет, казалось невозможным, пока она не узнает, что у нее есть. Однако было ясно, что сказать что-то необходимо. Этот странный ребенок ждал ответа.

“Well, of course, there’s lamb broth – ”

“I’ve got it!” crowed Pollyanna.

“But that’s what I DIDN’t want,” sighed the sick woman, sure now of what her stomach craved. “It was chicken I wanted.”

“Oh, I’ve got that, too,” chuckled Pollyanna.

The woman turned in amazement.

“Both of them?” she demanded.


— Ну, конечно, бараний бульон…

— Я его принесла! — с торжеством воскликнула Поллианна.

— Но это именно то, чего я не хотела, — опять вздохнула больная, теперь уже точно зная, о чем тоскует ее желудок. — Я хотела цыпленка.

— О, и его я тоже принесла, — засмеялась Поллианна.

Миссис Сноу обернулась в изумлении.

— И то и другое? — спросила она.


“Yes – and calf’s-foot jelly,” triumphed Pollyanna. “I was just bound you should have what you wanted for once; so Nancy and I fixed it. Oh, of course, there’s only a little of each – but there’s some of all of ’em! I’m so glad you did want chicken,” she went on contentedly, as she lifted the three little bowls from her basket. “You see, I got to thinking on the way here – what if you should say tripe, or onions, or something like that, that I didn’t have! Wouldn’t it have been a shame – when I’d tried so hard?” she laughed merrily.

— Да, и студень из телячьих ножек тоже, — торжествовала Поллианна. — Я решила, что хоть раз вы должны получить именно то, что хотите. И мы с Ненси это обеспечили. Конечно, всего только понемножку… но есть все! Я так рада, что вы захотели цыпленка, — продолжала она удовлетворенно, вынимая из корзинки три маленьких горшочка. — Знаете, я всю дорогу думала, что будет, если вы скажете, что хотите рубца, или лука, или еще чего-нибудь такого, чего у меня нет! Это было бы ужасно, ведь я так старалась! — Она весело засмеялась.


There was no reply. The sick woman seemed to be trying – mentally to find something she had lost.

“There! I’m to leave them all,” announced Pollyanna, as she arranged the three bowls in a row (подряд) on the table. “Like enough it’ll be lamb broth you want tomorrow. How do you do today?” she finished in polite inquiry.

Больная молчала. Казалось, она пытается мысленно отыскать что-то, что потеряла.

— Вот! Я оставлю вам все, — объявила Поллианна, выстраивая свои три горшочка в ряд на столе. — Вполне вероятно, что завтра вы захотите бараньего бульона. Как вы себя сегодня чувствуете? — заключила она вежливым вопросом.

“Very poorly, thank you,” murmured Mrs. Snow, falling back into her usual listless attitude. “I lost my nap this morning. Nellie Higgins next door has begun music lessons, and her practising drives me nearly wild (идиом. просто сводит меня с ума). She was at it all the morning – every minute! I’m sure, I don’t know what I shall do!”

— Очень нездоровится, спасибо, — пробормотала миссис Сноу, впадая в свою обычную апатию. — Я не смогла даже подремать сегодня утром. Нелли Хиггинс, соседка, начала брать уроки музыки, и ее гаммы почти окончательно свели меня с ума. Она мучила меня ими все утро, ни минуты передышки! Прямо не знаю, что делать!

Polly nodded sympathetically.

“I know. It IS awful! Mrs. White had it once – one of my Ladies’ Aiders, you know. She had rheumatic fever, too, at the same time, so she couldn’t thrash ’round. She said ’twould have been easier if she could have. Can you?”

Поллианна сочувственно закивала.

— Я понимаю, это ужасно! С миссис Уайт так было однажды. Она — член дамского благотворительного комитета. У нее как раз в то время был приступ ревматизма, и она не могла даже метаться в постели. Она говорила, что ей было бы гораздо легче, если бы она могла. Вы можете?

“Can I – what?”

“Thrash ’round – move, you know, so as to change your position when the music gets too hard to stand.”

— Могу ли я… что?

— Метаться — ну, двигаться так, чтобы изменить положение, когда становится невозможно переносить эти гаммы.

Mrs. Snow stared a little.

“Why, of course I can move – anywhere – in bed,” she rejoined a little irritably.

“Well, you can be glad of that, then, anyhow, can’t you?” nodded Pollyanna. “Mrs. White couldn’t. You can’t thrash when you have rheumatic fever – though you want to something awful, Mrs. White says. She told me afterwards she reckoned she’d have gone raving crazy if it hadn’t been for Mr. White’s sister’s ears – being deaf, so.”

Миссис Сноу в изумлении смотрела на девочку.

— Ну, конечно, я могу двигаться как угодно, но в кровати, — ответила она немного раздраженно.

— Тогда вы можете радоваться хотя бы этому, правда? А вот миссис Уайт не могла. Нельзя метаться, когда у тебя приступ ревматизма… хотя ужасно хочется, говорит миссис Уайт. Она рассказывала мне потом, что ее, несомненно, ожидало буйное помешательство, если бы не уши ее золовки… Она совершенно глухая…

“Sister’s – EARS! What do you mean?”

Pollyanna laughed.

“Well, I reckon I didn’t tell it all, and I forgot you didn’t know Mrs. White. You see, Miss White was deaf – awfully deaf; and she came to visit ’em and to help take care (фраз.гл. заботиться) of Mrs. White and the house. Well, they had such an awful time making her understand ANYTHING, that after that, every time the piano commenced to play across the street, Mrs. White felt so glad she COULD hear it, that she didn’t mind so much that she DID hear it, ’cause she couldn’t help thinking how awful ’twould be if she was deaf and couldn’t hear anything, like her husband’s sister. You see, she was playing the game, too. I’d told her about it.”

— Уши золовки? Да о чем ты говоришь?

Поллианна засмеялась.

— Ах, я вам не все рассказала. Я забыла, что вы ведь незнакомы с миссис Уайт. Видите ли, ее золовка, мисс Уайт, была глухая… ужасно глухая. А приехала она к ним, чтобы помочь по хозяйству и ухаживать за больной миссис Уайт. И это было что-то ужасное! Чтобы растолковать ей что-нибудь, приходилось так кричать! И после этого каждый раз, когда на другой стороне улицы начинали играть на пианино, миссис Уайт была так рада, что она может слышать музыку, что ей уже не было так тяжело от того, что она ее слышит, потому что она воображала, как это было бы ужасно, если бы она была такой же глухой, как ее золовка. Видите ли, она тоже играла в игру. Я ее научила.

“The – game?”

Pollyanna clapped her hands.

“There! I ’most forgot; but I’ve thought it up (to think up фраз.гл. придумать), Mrs. Snow – what you can be glad about.”

“GLAD about! What do you mean?”

— В игру?

Поллианна хлопнула в ладоши.

— Ой! Я совсем забыла, но я ведь все-таки придумала, чему вы, миссис Сноу, можете радоваться!

— Могу радоваться? Что ты хочешь сказать?

“Why, I told you I would. Don’t you remember? You asked me to tell you something to be glad about – glad, you know, even though you did have to lie here abed all day.”

“Oh!” scoffed the woman. “THAT? Yes, I remember that; but I didn’t suppose you were in earnest any more than I was.”

— Я обещала вам, что придумаю! Вы не помните? Вы просили меня сказать вам, чему вы могли бы радоваться… то есть радоваться, несмотря даже на то, что вам приходится целыми днями лежать в постели.

— Ах это! — насмешливо протянула женщина. — Да, помню, но я и не предполагала, что ты отнесешься к этому серьезнее, чем я.


“Oh, yes, I was,” nodded Pollyanna, triumphantly; “and I found it, too. But ’tWAS hard. It’s all the more fun, though, always, when ’tis hard. And I will own up, honest to true (идиом. честное слово), that I couldn’t think of anything for a while. Then I got it.”

“Did you, really? Well, what is it?” Mrs. Snow’s voice was sarcastically polite. Pollyanna drew a long breath (to draw a breath идиом. Вздохнуть).

— О, да, я отнеслась серьезно, — кивнула Поллианна с удовлетворением, — и нашла. Но это оказалось нелегко. Хотя чем труднее, тем веселее. И должна признаться честно, что я долго ничего не могла придумать. А потом придумала!

— Неужели? Ну и что же это такое? — В голосе миссис Сноу звучала ирония. Поллианна набрала воздуха.

“I thought – how glad you could be – that other folks weren’t like you – all sick in bed like this, you know,” she announced impressively. Mrs. Snow stared. Her eyes were angry.

“Well, really!” she ejaculated then, in not quite an agreeable tone of voice.

— Я думала… как рады могли бы вы быть тому… что другие люди не в таком положении, как вы… то есть не все больные и лежат в постелях, понимаете? — объявила она выразительно. Миссис Сноу уставилась на нее широко раскрытыми, гневными глазами.

— В самом деле?! — воскликнула она малоприятным тоном.

“And now I’ll tell you the game,” proposed Pollyanna, blithely confident. “It’ll be just lovely for you to play – it’ll be so hard. And there’s so much more fun when it is hard! You see, it’s like this.” And she began to tell of the missionary barrel, the crutches, and the doll that did not come.

— А теперь я расскажу вам про игру, — предложила Поллианна, сохраняя блаженную уверенность в себе. — Вам будет очень приятно играть, ведь для вас это будет так трудно! А чем труднее, тем веселее! Видите ли, дело в том… — И она начала свой рассказ о церковных пожертвованиях, костылях и кукле, которую так и не получила.

The story was just finished when Milly appeared at the door.

“Your aunt is wanting you, Miss Pollyanna,” she said with dreary listlessness. “She telephoned down to the Harlows’ across the way. She says you’re to hurry – that you’ve got some practising to make up (фраз.гл. сделать) before dark.”

Pollyanna rose reluctantly.

Она только что кончила рассказывать, когда в дверях появилась Милли.

— Поллианна, тебя зовет тетя, — сказала она угрюмо и равнодушно. — Она звонила по телефону в дом Харлоу на другой стороне улицы и велела тебе поторопиться, чтобы успеть поиграть гаммы, прежде чем стемнеет.

Поллианна неохотно поднялась.

“All right,” she sighed. “I’ll hurry.” Suddenly she laughed. “I suppose I ought to be glad I’ve got legs to hurry with, hadn’t I, Mrs. Snow?”

There was no answer. Mrs. Snow’s eyes were closed. But Milly, whose eyes were wide open (широко открытый) with surprise, saw that there were tears on the wasted cheeks.

— Хорошо, — вздохнула она. — Уже бегу. — И неожиданно рассмеялась: — Наверное, я должна радоваться, что у меня есть ноги, чтобы бежать, правда, миссис Сноу?

Ответа не было. Миссис Сноу лежала с закрытыми глазами. Но Милли, которая от удивления широко раскрыла свои, заметила, что по впалым щекам матери бегут слезы.

“Good-bye,” flung Pollyanna over her shoulder, as she reached the door. “I’m awfully sorry about the hair – I wanted to do it. But maybe I can next time!”

— До свидания, — бросила Поллианна через плечо уже от порога. — Мне ужасно жаль, что я не успела заняться вашей прической. Но, может быть, мне удастся в следующий раз…

One by one the July days passed. To Pollyanna, they were happy days, indeed. She often told her aunt, joyously, how very happy they were. Whereupon her aunt would usually reply, wearily:

“Very well, Pollyanna. I am gratified, of course, that they are happy; but I trust that they are profitable, as well – otherwise I should have failed signally in my duty.”

Один за другим проходили июльские дни. Для Поллианны они были по-настоящему счастливыми. И она часто с радостью говорила об этом тетке. На что та обычно отвечала утомленно:

— Это очень хорошо, Поллианна. Меня, конечно, радует, что они такие счастливые, но я надеюсь, что они в той же степени плодотворные, так как в противном случае это было бы явное пренебрежение долгом с моей стороны.

Generally, Pollyanna would answer this with a hug and a kiss – a proceeding that was still always most disconcerting to Miss Polly; but one day she spoke. It was during the sewing hour.

Обычно Поллианна отвечала на это объятиями и поцелуем, что все еще приводило мисс Полли в глубочайшее замешательство. Но однажды Поллианна высказалась. Это было, когда они вместе шили в гостиной.

“Do you mean that it wouldn’t be enough then, Aunt Polly, that they should be just happy days?” she asked wistfully.

“That is what I mean, Pollyanna.”

“They must be pro-fi-ta-ble as well?”

“Certainly.”

“What is being pro-fi-ta-ble?”

“Why, it – it’s just being profitable – having profit, something to show for it, Pollyanna. What an extraordinary child you are!”

— Значит, тетя Полли, ты хочешь сказать, что этого недостаточно, чтобы дни были просто счастливыми? — спросила она задумчиво.
— Именно это я и имею в виду.
— Они должны быть еще и плодотворными?
— Конечно.
— А как это — плодотворными?
— Ну, это… просто… быть плодотворными… Приносить пользу, давать какой-то результат. Какой ты странный ребенок!

“Then just being glad isn’t pro-fi-ta-ble?” questioned Pollyanna, a little anxiously.

“Certainly not.”

“O dear! Then you wouldn’t like it, of course. I’m afraid, now, you won’t ever play the game, Aunt Polly.”

“Game? What game?”

“Why, that father – ” Pollyanna clapped her hand to her lips. “N-nothing,” she stammered. Miss Polly frowned.

— Тогда просто радоваться — не полезно? — встревожилась Поллианна.
— Конечно нет.
— Ах, как жаль! Тогда тебе, конечно, не понравится, и, боюсь, ты никогда не будешь играть.
— Играть? Во что играть?
— Ну, в ту игру, которую папа… — Поллианна хлопнула себя ладонью по губам. — Н-нет, ничего, — пробормотала она запинаясь. Мисс Полли нахмурилась.

“That will do for this morning, Pollyanna,” she said tersely. And the sewing lesson was over.

It was that afternoon that Pollyanna, coming down (to come down фраз.гл спуститься) from her attic room, met her aunt on the stairway.

— На сегодня хватит, Поллианна, — сказала она коротко, и урок шитья был окончен.

В тот же день Поллианна, спускаясь по лестнице из своей комнаты, встретила на полпути тетку.

“Why, Aunt Polly, how perfectly lovely!” she cried. “You were coming up (to come up фраз.гл. подняться) to see me! Come right in. I love company,” she finished, scampering up the stairs and throwing her door wide open.

— О, тетя Полли, как хорошо! — закричала она. — Ты идешь ко мне! Заходи! Я люблю гостей, — добавила она, бросаясь вверх по лестнице и широко распахивая дверь в свою комнатку.

Now Miss Polly had not been intending to call on (фраз.гл. заглядывать) her niece. She had been planning to look for (фраз.гл. искать) a certain white wool shawl in the cedar chest near the east window. But to her unbounded surprise now, she found herself, not in the main attic before the cedar chest, but in Pollyanna’s little room sitting in one of the straight-backed chairs – so many, many times since Pollyanna came, Miss Polly had found herself like this, doing some utterly unexpected, surprising thing, quite unlike the thing she had set out (фраз.гл. устанавливать) to do!

На самом деле мисс Полли не имела ни малейшего намерения заходить к своей племяннице. Она направлялась на чердак за своей белой шерстяной шалью, которая лежала в кедровом ящике возле восточного окна. Но, к своему безмерному удивлению, она оказалась не перед этим кедровым ящиком, а на одном из жестких стульев с прямой спинкой в маленькой комнатке Поллианны. Уже много, очень много раз с тех пор, как приехала Поллианна, мисс Полли обнаруживала, что самым неожиданным и удивительным образом делает совершенно не то, что намеревалась сделать.

“I love company,” said Pollyanna, again, flitting about as if she were dispensing the hospitality of a palace; “specially since I’ve had this room, all mine, you know. Oh, of course, I had a room, always, but ’twas a hired room, and hired rooms aren’t half as nice as owned ones, are they? And of course, I do own this one, don’t I?”

— Я люблю гостей, — порхая по комнате, повторяла Поллианна с достоинством принцессы, принимающей гостью в своем дворце. — Особенно с тех пор, как у меня появилась своя собственная комната — вся моя, понимаешь? Конечно, у меня всегда была комната, но это была комната, которую мы у кого-нибудь снимали, а такие комнаты даже и вполовину не такие приятные, как собственные, правда? А ведь эта моя собственная, правда?

“Why, y-yes, Pollyanna,” murmured Miss Polly, vaguely wondering why she did not get up (фраз.гл. встать) at once and go to look for that shawl.

“And of course NOW I just love this room, even if it hasn’t got the carpets and curtains and pictures that I’d been want – ” With a painful blush Pollyanna stopped short. She was plunging into (to plunge into фраз.гл. погрузиться) an entirely different sentence when her aunt interrupted her sharply.

— Ну д-да, — пробормотала мисс Полли, смутно удивляясь, почему она не встает и не идет за шалью.

— И теперь я полюбила эту комнату, пусть даже в ней нет ни ковров, ни штор, ни картин, которые мне так хотелось иметь… — Поллианна вдруг умолкла и покраснела в неприятном смущении. Она попыталась поскорее нырнуть в совершенно другую тему разговора, но тетка сурово прервала ее:

“What’s that, Pollyanna?”

“N-nothing, Aunt Polly, truly. I didn’t mean to say it.”

“Probably not,” returned Miss Polly, coldly; “but you did say it, so suppose we have the rest of it.”

“But it wasn’t anything only that I’d been kind of planning on pretty carpets and lace curtains and things, you know. But, of course – ”

“PLANNING on them!” interrupted Miss Polly, sharply.

— Что ты сказала, Поллианна?
— Н-ничего такого… Тетя Полли, честно. У меня просто вырвалось.
— Вполне возможно, — ответила мисс Полли холодно, — но раз уж ты начала, то, я думаю, мы услышим и остальное.
— Но тут нет ничего особенного, просто я рассчитывала на красивые ковры, кружевные занавески и все такое, понимаешь… Но конечно…
— Рассчитывала?! — прервала ее мисс Полли резко.

Pollyanna blushed still more painfully.

“I ought not to have, of course, Aunt Polly,” she apologized. “It was only because I’d always wanted them and hadn’t had them, I suppose. Oh, we’d had two rugs in the barrels, but they were little, you know, and one had ink spots, and the other holes; and there never were only those two pictures; the one fath – I mean the good one we sold, and the bad one that broke. Of course if it hadn’t been for all that I shouldn’t have wanted them, so – pretty things, I mean; and I shouldn’t have got to planning all through the hall that first day how pretty mine would be here, and – and – but, truly, Aunt Polly, it wasn’t but just a minute – I mean, a few minutes – before I was being glad that the bureau dindn’t have a looking-glass, because it didn’t show my freckles; and there couldn’t be a nicer picture than the one out my window there; and you’ve been so good to me, that – ”

Смущенная, Поллианна покраснела еще отчаяннее.

— Разумеется, мне не следовало рассчитывать, — оправдывалась она. — Но это случилось только потому, что я всегда их хотела и у меня никогда их не было. У нас, правда, были два коврика в пожертвованиях, но они, понимаешь, были маленькие, да к тому же один в чернильных пятнах, а другой дырявый. И картины были только две; одну папа… то есть хорошую мы продали, а плохая развалилась. Конечно, если бы не это, я не рассчитывала бы, когда мы шли через холл и по лестнице, в тот самый первый день, что у меня будет здесь красивая комната… и… и… Но, честное слово, тетя Полли, это продолжалось не больше минуты, ну, может быть, несколько минут, а потом я уже радовалась, что на комоде нет зеркала, и я не буду видеть мои веснушки, и что не может быть красивее картины, чем та, что видна из моего окна, и что ты была так добра ко мне, что…

Miss Polly rose suddenly to her feet. Her face was very red.

“That will do, Pollyanna,” she said stiffly. “You have said quite enough, I’m sure.” The next minute she had swept down the stairs – and not until she reached the first floor did it suddenly occur to her that she had gone up into the attic to find a white wool shawl in the cedar chest near the east window.

Мисс Полли неожиданно поднялась. Лицо ее пылало.

— Довольно, Поллианна, — заявила она холодно, — ты сказала вполне достаточно. — В следующую минуту она величественно спустилась вниз по лестнице и только на первом этаже вдруг вспомнила, что направлялась на чердак поискать белую шерстяную шаль в кедровом ящике, стоящем у восточного окна.

Less than twenty-four hours later, Miss Polly said to Nancy, crisply:

“Nancy, you may move Miss Pollyanna’s things downstairs this morning to the room directly beneath. I have decided to have my niece sleep there for the present.”

Не прошло и двадцати четырех часов, как мисс Полли решительно приказала Ненси:

— Сегодня же перенесешь вещи мисс Поллианны вниз, в комнату, расположенную под той, которую она занимает сейчас. Я решила, что теперь моя племянница будет спать там.

“Yes, ma’am,” said Nancy aloud.

“O glory!” said Nancy to herself.

To Pollyanna, a minute later, she cried joyously:

“And won’t ye jest be listenin’ ter this, Miss Pollyanna. You’re ter sleep down-stairs in the room straight under this. You are – you are!”

— Хорошо, мэм, — сказала Ненси вслух, а про себя добавила: «Какое счастье!» Минуту спустя она уже радостно кричала Поллианне:

— Только послушай, Поллианна, ты будешь спать ниже этажом, в комнате прямо под этой… да, да!

Pollyanna actually grew white.

“You mean – why, Nancy, not really – really and truly?”

“I guess you’ll think it’s really and truly,” prophesied Nancy, exultingly, nodding her head to Pollyanna over the armful of dresses she had taken from the closet. “I’m told ter take down yer things, and I’m goin’ ter take ’em, too, ’fore she gets a chance ter change her mind (идиом. Передумать).”

Поллианна заметно побледнела:

— Ты хочешь сказать… Ненси, не может быть… Правда? В самом деле?

— Вот увидишь, что и правда, и в самом деле, — пообещала Ненси возбужденно, кивая головой над охапкой платьев, которые она вынула из шкафа. — Мне велено отнести вниз твои вещи, и я собираюсь сделать это поскорее, пока она не передумала.

Pollyanna did not stop to hear the end of this sentence. At the imminent risk of being dashed headlong, she was flying down-stairs, two steps at a time.

Bang went two doors and a chair before Pollyanna at last reached her goal – Aunt Polly.

Поллианна не дослушала и, рискуя разбить себе голову, стремглав понеслась вниз по лестнице, прыгая через две ступеньки.

Хлопнув двумя дверями и перевернув по дороге стул, она наконец достигла своей цели — тети Полли.

“Oh, Aunt Polly, Aunt Polly, did you mean it, really? Why, that room’s got EVERYTHING – the carpet and curtains and three pictures, besides the one outdoors, too, ’cause the windows look the same way. Oh, Aunt Polly!”

— О, тетя Полли, тетя Полли, это правда, да? Ведь в той комнате есть все: и ковер, и шторы, и три картины, не считая той, что за окном, потому что окна выходят на ту же сторону! О, тетя Полли!

“Very well, Pollyanna. I am gratified that you like the change, of course; but if you think so much of all those things, I trust you will take proper care (to take care фраз.гл. заботиться) of them; that’s all. Pollyanna, please pick up (фраз.гл. поднять) that chair; and you have banged two doors in the last half-minute.” Miss Polly spoke sternly, all the more sternly because, for some inexplicable reason, she felt inclined to cry – and Miss Polly was not used to feeling inclined to cry.

— Очень хорошо, Поллианна. Мне, конечно, приятно, что ты довольна этой переменой. Но если тебе так нравятся все эти вещи, я надеюсь, ты будешь относиться к ним бережно. Вот и все. Поллианна, пожалуйста, подними стул. И ты два раза подряд хлопнула дверями. — Мисс Полли говорила суровым тоном, тем более суровым, что по какой-то необъяснимой причине чувствовала, что к глазам у нее подступают слезы, а мисс Полли не привыкла к таким ощущениям.

Pollyanna picked up the chair.

“Yes’m; I know I banged ’em – those doors,” she admitted cheerfully. “You see I’d just found out (to find out фраз.гл. узнать)about the room, and I reckon you’d have banged doors if – ” Pollyanna stopped short and eyed her aunt with new interest. “Aunt Polly, did you ever bang doors?”

Поллианна подняла стул.

— Да, я знаю, что я хлопнула дверями, — признала она радостно. — Понимаешь, я только что узнала о комнате, и я думаю, что ты тоже хлопнула бы, если бы… — Поллианна не договорила и взглянула на тетку с новым интересом. — Тетя Полли, неужели ты никогда в жизни не хлопнула дверью?

“I hope – not, Pollyanna!” Miss Polly’s voice was properly shocked.

“Why, Aunt Polly, what a shame!” Pollyanna’s face expressed only concerned sympathy.

“A shame!” repeated Aunt Polly, too dazed to say more.

— Надеюсь, что нет! — В голосе мисс Полли звучало глубокое возмущение.
— Но, тетя Полли, это ужасно! — Лицо Поллианны выражало только искреннее сочувствие.
— Ужасно? — повторила мисс Полли, слишком удивленная, чтобы сказать больше.

“Why, yes. You see, if you’d felt like banging doors you’d have banged ’em, of course; and if you didn’t, that must have meant that you weren’t ever glad over anything – or you would have banged ’em. You couldn’t have helped it. And I’m so sorry you weren’t ever glad over anything!”

— Ну да. Понимаешь, если бы у тебя было такое чувство, что просто необходимо хлопнуть дверью, ты, разумеется, хлопнула бы, а если ты не хлопнула, то это означает, что ты никогда ничему так не радовалась… а то ты бы хлопнула, ты не смогла бы удержаться. И мне так жаль, что ты ничему никогда так не радовалась!

“Pollyanna!” gasped the lady; but Pollyanna was gone, and only the distant bang of the attic-stairway door answered for her. Pollyanna had gone to help Nancy bring down (фраз.гл. спускать) “her things.”

Miss Polly, in the sitting room, felt vaguely disturbed; – but then, of course she HAD been glad – over some things!

— Поллианна! — с трудом хватая воздух, вскрикнула мисс Полли, но Поллианны уже не было, и только хлопнувшая наверху дверь ответила на этот возглас. Поллианна помчалась к Ненси, чтобы помочь ей перенести вниз свои вещи.

Мисс Полли, оставшаяся в гостиной, ощутила какое-то неясное беспокойство… но, конечно же, она радовалась в прошлом… некоторым вещам!