Pollyanna

Chapter 12.

Before the Ladies’ Aid

Pollyanna, Chapter 12.
Before the Ladies’ Aid
Dinner, which came at noon in the Harrington homestead, was a silent meal on the day of the Ladies’ Aid meeting. Pollyanna, it is true, tried to talk; but she did not make a success of it, chiefly because four times she was obliged to break off (to break off фраз.гл. прервать) a “glad” in the middle of it, much to her blushing discomfort. The fifth time it happened, Miss Polly moved her head wearily.

В день, когда должно было состояться собрание дамского благотворительного комитета, обед, обычно подававшийся в доме мисс Харрингтон в полдень, прошел почти в полном молчании. Правда, Поллианна пыталась несколько раз заговорить, но не преуспела в этом, главным образом потому, что четыре раза, отчаянно покраснев от смущения, была вынуждена прервать на середине слово «рада». В пятый раз мисс Полли устало кивнула головой.

“There, there, child, say it, if you want to,” she sighed. “I’m sure I’d rather you did than not if it’s going to make all this fuss.”

Pollyanna’s puckered little face cleared.

“Oh, thank you. I’m afraid it would be pretty hard – not to say it. You see I’ve played it so long.”

“You’ve – what?” demanded Aunt Polly.

— Ну-ну, детка, скажи его, если хочешь, — вздохнула она. — Уж лучше говори его… если из-за этого столько волнений.

Огорченное лицо Поллианны прояснилось:

— О, спасибо, тетя. Я боюсь, это было бы очень трудно — не говорить это слово. Понимаешь, я так долго играла в эту игру.

— Что ты делала? — переспросила мисс Полли.

“Played it – the game, you know, that father – ” Pollyanna stopped with a painful blush at finding herself so soon again on forbidden ground.

Aunt Polly frowned and said nothing. The rest of the meal was a silent one.

— Играла в игру… ну, в ту, которую папа… — Поллианна остановилась и снова отчаянно покраснела, с огорчением обнаружив, что опять затронула запретную тему.

Тетя Полли нахмурилась, но ничего не сказала. И дальше обед протекал в полном молчании.

Pollyanna was not sorry to hear Aunt Polly tell the minister’s wife over the telephone, a little later, that she would not be at the Ladies’ Aid meeting that afternoon, owing to a headache. When Aunt Polly went up-stairs to her room and closed the door, Pollyanna tried to be sorry for the headache; but she could not help (не могла не) feeling glad that her aunt was not to be present that afternoon when she laid the case of Jimmy Bean before the Ladies’ Aid. She could not forget that Aunt Polly had called Jimmy Bean a little beggar; and she did not want Aunt Polly to call him that – before the Ladies’ Aid.

Поллианна совсем не опечалилась, когда чуть позже услышала, как тетя Полли говорит по телефону жене пастора, что не пойдет сегодня на собрание благотворительного комитета из-за сильной головной боли. А когда мисс Полли поднялась в свою комнату и закрыла дверь, Поллианна попыталась огорчиться из-за этой головной боли, но не смогла при этом заглушить радостного чувства по тому поводу, что тетка не будет присутствовать на собрании комитета, на котором она поставит вопрос о Джимми Бине. Она не могла забыть, что тетя Полли назвала Джимми «маленьким попрошайкой», и ей не хотелось, чтобы это повторилось в присутствии всего благотворительного комитета.

Pollyanna knew that the Ladies’ Aid met at two o’clock in the chapel next the church, not quite half a mile from home. She planned her going, therefore, so that she should get there a little before three.

Она знала, что собрание начнется в два часа и состоится в здании воскресной школы рядом с церковью, примерно в полумиле от дома мисс Полли. Поэтому она так спланировала свой поход, чтобы добраться туда примерно к трем часам.

“I want them all to be there,” she said to herself; “else the very one that wasn’t there might be the one who would be wanting to give Jimmy Bean a home; and, of course, two o’clock always means three, really – to Ladies’ Aiders.”

— Я хочу, чтобы они все были там, — сказала она себе. — А то вдруг Джимми Бина захочет взять именно та, которой еще не будет там в два часа. И конечно же «два часа» всегда на самом деле означает три часа… для дам из комитета.

Quietly, but with confident courage, Pollyanna ascended the chapel steps, pushed open the door and entered the vestibule. A soft babel of feminine chatter and laughter came from the main room. Hesitating only a brief moment Pollyanna pushed open one of the inner doors.

Спокойно, но с непоколебимой отвагой Поллианна поднялась по ступеням здания воскресной школы, отворила дверь и вошла в вестибюль. Приглушенные звуки дамской болтовни и смеха доносились из главной комнаты здания. Лишь на короткое мгновение остановившись в нерешительности, Поллианна распахнула дверь в эту комнату.

The chatter dropped to a surprised hush. Pollyanna advanced a little timidly. Now that the time had come, she felt unwontedly shy. After all, these half-strange, half-familiar faces about her were not her own dear Ladies’ Aid.

Болтовня сменилась удивленным шепотом. Поллианна несмело шагнула вперед. Теперь, когда наступил решающий момент, она ощутила непривычную робость. Все-таки эти большей частью незнакомые лица не были лицами дам из ее собственного любимого благотворительного комитета.

“How do you do, Ladies’ Aiders?” she faltered politely. “I’m Pollyanna Whittier. I – I reckon some of you know me, maybe; anyway, I do YOU – only I don’t know you all together this way.”

— Добрый день, благотворительный комитет, — вежливо, хоть и неуверенно произнесла она. — Меня зовут Поллианна Уиттиер. Я… я думаю, некоторые из вас меня знают; во всяком случае, я знаю вас, только не всех вместе как комитет.

The silence could almost be felt now. Some of the ladies did know this rather extraordinary niece of their fellow-member, and nearly all had heard of her; but not one of them could think of anything to say, just then.

“I – I’ve come to – to lay the case before you,” stammered Pollyanna, after a moment, unconsciously falling into (to fall into фраз.гл. углубиться, попасть) her father’s familiar phraseology.

Молчание стало теперь почти осязаемым. Некоторые из дам знали эту довольно необычную племянницу мисс Полли, тоже члена их комитета, и почти все слышали о ней, но ни одна из них не знала, что же сказать в эту минуту.

— Я… я пришла… внести на ваше рассмотрение один вопрос, — запинаясь, выговорила Поллианна после недолгого молчания, невольно прибегая к знакомым ей оборотам речи своего отца.

There was a slight rustle.

“Did – did your aunt send you, my dear?” asked Mrs. Ford, the minister’s wife.

Pollyanna colored a little.

“Oh, no. I came all by myself. You see, I’m used to Ladies’ Aiders. It was Ladies’ Aiders that brought me up (to bring up фраз.гл. воспитывать, растить) – with father.”

Среди собравшихся произошло легкое движение.

— Это… это твоя тетя послала тебя, дорогая? — спросила миссис Форд, жена пастора.

Поллианна слегка покраснела:

— О нет. Я пришла совсем сама. Понимаете, я привыкла к дамам из благотворительного комитета. Это они меня воспитывали вместе с папой.

Somebody tittered hysterically, and the minister’s wife frowned.

“Yes, dear. What is it?”

“Well, it – it’s Jimmy Bean,” sighed Pollyanna. “He hasn’t any home except the Orphan one, and they’re full, and don’t want him, anyhow, he thinks; so he wants another. He wants one of the common kind, that has a mother instead of a Matron in it – folks, you know, that’ll care. He’s ten years old going on eleven. I thought some of you might like him – to live with you, you know.”

Какая-то из дам разразилась нервным смехом, а жена пастора нахмурилась.

— Хорошо, дорогая. Какой же это вопрос?

— Это… это вопрос о Джимми Бине, — вздохнула Поллианна. — У него нет дома, кроме сиротского приюта, а там переполнено и он им не нужен… во всяком случае, он так думает. И он хочет иметь другой дом — какой-нибудь обыкновенный, чтобы там была мама вместо директрисы… и семью, которой будет не все равно… Ему скоро исполнится одиннадцать. Я подумала, что, может быть, кто-нибудь из вас захочет взять его… в свою семью.

“Well, did you ever!” murmured a voice, breaking the dazed pause that followed Pollyanna’s words.

With anxious eyes Pollyanna swept the circle of faces about her.

“Oh, I forgot to say; he will work,” she supplemented eagerly.

— Да слыхано ли такое! — пробормотал чей-то голос, нарушив тишину, последовавшую за словами Поллианны.

Поллианна встревожено обвела глазами собравшихся.

— О, я забыла сказать, что он будет работать, — добавила она с жаром.

Still there was silence; then, coldly, one or two women began to question her. After a time, they all had the story and began to talk among themselves, animatedly, not quite pleasantly.

По-прежнему длилось молчание; потом одна или две дамы холодно начали задавать ей вопросы. Вскоре им уже была известна вся история, и они начали обсуждать ее между собой с оживлением, хоть и в не совсем приятном тоне.

Pollyanna listened with growing anxiety. Some of what was said she could not understand. She did gather, after a time, however, that there was no woman there who had a home to give him, though every woman seemed to think that some of the others might take him, as there were several who had no little boys of their own already in their homes. But there was no one who agreed herself to take him. Then she heard the minister’s wife suggest timidly that they, as a society, might perhaps assume his support and education instead of sending quite so much money this year to the little boys in far-away India.

Поллианна слушала их с растущим беспокойством. Многое из того, что она услышала, осталось для нее непонятным. Однако спустя некоторое время она догадалась, что ни одна из этих женщин не желала отворить двери своего дома перед Джимми Бином, хотя каждая из них, казалось, считала, что некоторые другие могли бы это сделать, так как у нескольких из них не было своих маленьких сыновей. Но не нашлось ни одной, которая согласилась бы взять его. Затем Поллианна услышала, как жена пастора робко предложила, чтобы комитет принял на себя расходы по содержанию и образованию Джимми, вместо того чтобы посылать в этом году такие крупные пожертвования на маленьких язычников в Индии.

A great many ladies talked then, and several of them talked all at once, and even more loudly and more unpleasantly than before. It seemed that their society was famous for its offering to Hindu missions, and several said they should die of mortification (умереть от унижения) if it should be less this year. Some of what was said at this time Pollyanna again thought she could not have understood, too, for it sounded almost as if they did not care at all what the money DID, so long as the sum opposite the name of their society in a certain “report” “headed the list” – and of course that could not be what they meant at all!

Тогда взяли слово очень многие дамы, а несколько из них даже заговорили одновременно, и еще громче и раздраженнее, чем прежде. Оказалось, что их комитет славился своими щедрыми пожертвованиями на миссионерскую деятельность в Индии, и многие дамы заявили, что умрут от стыда, если в этом году сумма пожертвований от их комитета окажется меньше, чем в предыдущем. Кое-что из того, что было сказано по этому поводу, Поллианна тоже не смогла понять. Получалось так, будто они не придают значения тому, на что пойдут их деньги, лишь бы сумма пожертвований, стоящая в каком-то отчете напротив названия их комитета, позволила им «возглавить список»! Но ведь они, конечно же, не могли так думать!

But it was all very confusing, and not quite pleasant, so that Pollyanna was glad, indeed, when at last she found herself outside in the hushed, sweet air – only she was very sorry, too: for she knew it was not going to be easy, or anything but sad, to tell Jimmy Bean tomorrow that the Ladies’ Aid had decided that they would rather send all their money to bring up (фраз.гл. воспитывать) the little India boys than to save out (фраз.гл. накопить) enough to bring up one little boy in their own town, for which they would not get “a bit of credit in the report,” according to the tall lady who wore spectacles.

Все это было не совсем понятно и очень неприятно, так что Поллианна была действительно рада, когда оказалась наконец на улице, на свежем воздухе. Но ей было вместе с тем и очень грустно, потому что она знала, как тяжело будет ей сказать завтра Джимми Бину, что благотворительный комитет постановил отправить все пожертвования на воспитание маленьких индийских мальчиков и не выделять ничего на воспитание одного мальчика в их собственном городке, потому что он «не будет никак отмечен в отчете», как заявила высокая дама в очках.

“Not but that it’s good, of course, to send money to the heathen, and I shouldn’t want ’em not to send SOME there,” sighed Pollyanna to herself, as she trudged sorrowfully along. “But they acted as if little boys HERE weren’t any account – only little boys ’way off. I should THINK, though, they’d rather see Jimmy Bean grow – than just a report!”

— Разумеется, очень хорошо давать деньги на язычников, и я не хочу, чтобы им перестали посылать пожертвования, — вздыхала усталая и печальная Поллианна, рассуждая сама с собой по дороге домой. — Но они ведут себя так, как будто мальчиков, живущих рядом, не стоит даже принимать в расчет, а думают только о тех, которые далеко. Я, впрочем, все же предпочла бы, чтобы для них было важнее, как растет Джимми Бин, чем то, как растут суммы в отчете!