Chapter 15.

Dr. Chilton

Pollyanna, Chapter 15
Dr. Chilton
The great gray pile of masonry looked very different to Pollyanna when she made her second visit to the house of Mr. John Pendleton. Windows were open, an elderly woman was hanging out (to hang out фраз.гл. вывешивать) clothes in the back yard, and the doctor’s gig stood under the porte-cochère.

Серая громада дома мистера Пендлетона произвела на Поллианну совсем другое впечатление во время ее второго визита на Пендлетон-Хилл. Окна были открыты, на заднем дворе развешивала белье какая-то пожилая женщина, а у подъезда стояла двуколка доктора.

As before Pollyanna went to the side door. This time she rang the bell – her fingers were not stiff today from a tight clutch on a bunch of keys.

A familiar-looking small dog bounded up (вскочил) the steps to greet her, but there was a slight delay before the woman who had been hanging out (to hang out фраз.гл. вывешивать) the clothes opened the door.

Как и в прошлый раз, Поллианна подошла к боковой двери. Но теперь она позвонила в колокольчик — сегодня пальцы ее не были онемевшими, как тогда, когда она судорожно сжимала связку ключей.

Знакомый маленький песик выскочил на ступеньки, чтобы поприветствовать ее, но ей пришлось немного подождать, прежде чем женщина, развешивавшая белье, открыла дверь.

“If you please, I’ve brought some calf’s-foot jelly for Mr. Pendleton,” smiled Pollyanna.

“Thank you,” said the woman, reaching for the bowl in the little girl’s hand. “Who shall I say sent it? And it’s calf’s-foot jelly?”

— Добрый день. Я принесла студень из телячьих ножек для мистера Пендлетона, — улыбнулась Поллианна.

— Спасибо, — сказала женщина, принимая горшочек из рук девочки. — Как передать? От кого? Это студень из телячьих ножек?

The doctor, coming into (to come into фраз.гл. войти) the hall at that moment, heard the woman’s words and saw the disappointed look on Pollyanna’s face. He stepped quickly forward.

“Ah! Some calf’s-foot jelly?” he asked genially. “That will be fine! Maybe you’d like to see our patient, eh?”

Доктор, вышедший в этот момент в переднюю, услышал слова женщины и одновременно заметил выражение разочарования на лице Поллианны. Он быстро шагнул вперед.

— А! Студень? — спросил он приветливо. — Отлично! Может быть, ты хочешь увидеть нашего пациента?

“Oh, yes, sir,” beamed Pollyanna; and the woman, in obedience to a nod from the doctor, led the way down the hall at once, though plainly with vast surprise on her face.

— О да, сэр, — просияла девочка.

Женщина, послушная кивку доктора, сразу же, хоть и с явным удивлением, провела Поллианну через переднюю.

Behind the doctor, a young man (a trained nurse from the nearest city) gave a disturbed exclamation.

“But, Doctor, didn’t Mr. Pendleton give orders not to admit – anyone?”

Стоявший за спиной доктора молодой мужчина (профессиональный санитар, специалист по уходу за больными, приехавший из ближайшего большого города) обеспокоенно воскликнул:

— Но, доктор, разве мистер Пендлетон не дал распоряжения никого к нему не допускать?

“Oh, yes,” nodded the doctor, imperturbably. “But I’m giving orders now. I’ll take the risk (идиом. Рискнуть).” Then he added whimsically: “You don’t know, of course; but that little girl is better than a six-quart bottle of tonic any day. If anything or anybody can take the grouch out of Pendleton this afternoon, she can. That’s why I sent her in (to send in фраз.гл. заслать).”

— Да, так, — кивнул доктор невозмутимо. — Но теперь я здесь распоряжаюсь. И беру на себя ответственность. — Он загадочно добавил: — Вам об этом, конечно, неизвестно, но эта девочка действует лучше, чем целая бутылка укрепляющего средства, принимаемого ежедневно. Если есть что-нибудь или кто-нибудь, способный избавить сегодня Джона Пендлетона от его хандры, так это она. Вот почему я позволил ей войти.

“Who is she?”

For one brief moment the doctor hesitated.

“She’s the niece of one of our best-known (знаменитый) residents. Her name is Pollyanna Whittier. I – I don’t happen to enjoy a very extensive personal acquaintance with the little lady as yet; but lots of my patients do – I’m thankful to say!”

— Кто она?

На мгновение доктор замялся:

— Это племянница одной из хорошо известных жительниц нашего городка. Ее зовут Поллианна Уиттиер. Я… Мне пока не довелось поближе познакомиться с этой юной особой, но многие из моих пациентов с ней знакомы… что я отмечаю с радостью!

The nurse smiled.

“Indeed! And what are the special ingredients of this wonder-working – tonic of hers?”

Санитар улыбнулся:

— Неужели? И каковы же составные элементы этого чудодейственного укрепляющего лекарства?

The doctor shook his head.

“I don’t know. As near as I can find out it is an overwhelming, unquenchable gladness for everything that has happened or is going to happen. At any rate (Во всяком случае), her quaint speeches are constantly being repeated to me, and, as near as I can make out (фраз.гл. разобраться), ‘just being glad’ is the tenor of most of them. All is,” he added, with another whimsical smile, as he stepped out (to step out фраз.гл. выйти) on to the porch, “I wish I could prescribe her – and buy her – as I would a box of pills; – though if there gets to be many of her in the world, you and I might as well go to ribbon-selling and ditch-digging for all the money we’d get out of nursing and doctoring,” he laughed, picking up (to pick up фраз.гл. поднимать) the reins and stepping into the gig.

Доктор покачал головой:

— Не знаю. Насколько мне удалось выяснить, это всемогущее и неиссякаемое желание находить положительную сторону во всем, что уже произошло или только произойдет. Во всяком случае, до меня постоянно доходят рассказы о ее забавных речах, и, насколько я могу судить, «просто радоваться» — главный смысл этих речей. Все, чего я хотел бы, — добавил он с той же загадочной улыбкой, выходя на крыльцо, — это чтобы я мог прописывать ее… и покупать ее так же, как я прописываю и покупаю коробочку пилюль. Хотя если бы таких, как она, было бы много на свете, нам с вами пришлось бы заняться продажей лент и тесьмы или копать канавы, потому что нам не много удалось бы заработать своей профессией.

Pollyanna, meanwhile, in accordance with the doctor’s orders, was being escorted to John Pendleton’s rooms.

Her way led through the great library at the end of the hall, and, rapid as was her progress through it, Pollyanna saw at once that great changes had taken place. The book-lined walls and the crimson curtains were the same; but there was no litter on the floor, no untidiness on the desk, and not so much as a grain of dust in sight. The telephone card hung in its proper place, and the brass andirons had been polished.

Тем временем Поллианна в соответствии с указаниями доктора была препровождена в комнату Джона Пендлетона. Путь ее лежал через большую библиотеку, располагавшуюся сразу за передней, и, хотя она шла очень быстро, ей все же хватило времени, чтобы успеть заметить происшедшие здесь с ее прошлого посещения перемены. Ряды книжных шкафов и красные занавеси остались те же, но на полу не было мусора, стол — в идеальном порядке, и нигде ни пылинки. Телефонная книжка висела на своем крючке, а медная подставка в камине была начищена до блеска.

One of the mysterious doors was open, and it was toward this that the maid led the way. A moment later Pollyanna found herself in a sumptuously furnished bedroom while the maid was saying in a frightened voice:

“If you please, sir, here – here’s a little girl with some jelly. The doctor said I was to – to bring her in (фраз.гл. привести).”

Одна из таинственных дверей оказалась открытой; к ней и провела девочку служанка. Вскоре Поллианна уже стояла в роскошно обставленной спальне, а женщина говорила испуганным голосом:

— Если позволите, сэр, вот… вот девочка со студнем. Доктор сказал, чтобы я провела ее к вам.

The next moment Pollyanna found herself alone with a very cross-looking man lying flat on his back in bed.

“See here, didn’t I say – ” began an angry voice. “Oh, it’s you!” it broke off (to break off фраз.гл. замолчать) not very graciously, as Pollyanna advanced toward the bed.

“Yes, sir,” smiled Pollyanna. “Oh, I’m so glad they let me in (to let in фраз.гл. впустить)! You see, at first the lady ’most took my jelly, and I was so afraid I wasn’t going to see you at all. Then the doctor came, and he said I might. Wasn’t he lovely to let me see you?”

В следующий момент Поллианна осталась один на один с очень сердитым мужчиной, неподвижно лежащим на спине в постели.

— Слушайте, разве я не сказал… — раздался гневный голос. — А, это ты! — проворчал он не очень любезно, когда Поллианна приблизилась к постели.

— Да, сэр, — улыбнулась Поллианна. — Ах, я так рада, что они впустили меня! Понимаете, сначала эта дама чуть не отобрала у меня мой студень, и я так испугалась, что совсем вас не увижу. Но потом подошел доктор и позволил мне войти. Правда, он милый, что разрешил мне увидеть вас?

In spite of himself the man’s lips twitched into a smile; but all he said was “Humph!”

“And I’ve brought you some jelly,” resumed Pollyanna; “ – calf’s-foot. I hope you like it?” There was a rising inflection in her voice.

“Never ate it.” The fleeting smile had gone, and the scowl had come back to the man’s face.

Помимо воли губы мистера Пендлетона дрогнули в улыбке, но изрек он только:

— Хм!

— А я принесла вам студень, — продолжила Поллианна. — Из телячьих ножек. Я надеюсь, вы его любите. — В голосе ее звучал вопрос.

— Никогда не ел. — Мимолетная улыбка исчезла, и мистер Пендлетон взглянул с прежней угрюмостью.

For a brief instant Pollyanna’s countenance showed disappointment; but it cleared as she set the bowl of jelly down.

“Didn’t you? Well, if you didn’t, then you can’t know you DON’t like it, anyhow, can you? So I reckon I’m glad you haven’t, after all. Now, if you knew – ”

“Yes, yes; well, there’s one thing I know all right, and that is that I’m flat on my back right here this minute, and that I’m liable to stay here – till doomsday (до судного дня), I guess.”

На короткое мгновение разочарование изобразилось на лице Поллианны, но, поставив на столик свой горшочек со студнем, она повеселела и сказала:

— Не ели? Ну, если не ели, то вы не можете сказать, что его не любите, правда? Так что я даже рада, что вы не ели. Ведь если бы вы ели и знали…

— Да, да… Единственное, что я знаю твердо, так это то, что лежу я здесь на спине в эту минуту и, вероятно, пролежу так… до судного дня.

Pollyanna looked shocked.

“Oh, no! It couldn’t be till doomsday, you know, when the angel Gabriel blows his trumpet, unless it should come quicker than we think it will – oh, of course, I know the Bible says it may come quicker than we think, but I don’t think it will – that is, of course I believe the Bible; but I mean I don’t think it will come as much quicker as it would if it should come now, and – ”

Поллианна, казалось, была потрясена:

— О, нет! Это не может продолжаться до судного дня, когда архангел Гавриил затрубит в свою трубу, если только это не произойдет раньше, чем мы думаем… О, конечно, я знаю, Библия говорит, что это может случиться раньше, чем мы предполагаем, но я не думаю, что это произойдет… то есть, конечно, я верю Библии, но только я не думаю, чтобы судный день пришел так быстро и…

John Pendleton laughed suddenly – and aloud. The nurse, coming in at that moment, heard the laugh, and beat a hurried – but a very silent – retreat. He had the air of (to have the air of smth or smb идиом. Быть похожим на кого-то или что-то)a frightened cook who, seeing the danger of a breath of cold air striking a half-done cake, hastily shuts the oven door.

“Aren’t you getting a little mixed?” asked John Pendleton of Pollyanna.

Джон Пендлетон вдруг расхохотался во весь голос. Услышав этот смех, санитар, входивший в этот момент в комнату, поспешно и бесшумно исчез. При этом у него была мина испуганной кухарки, которая, увидев, что холодный воздух угрожает ее недопеченному пирогу, поспешно закрывает дверцу духовки.

— Ты, пожалуй, запуталась, а? — заметил Джон Пендлетон.

The little girl laughed.

“Maybe. But what I mean is, that legs don’t last – broken ones, you know – like lifelong invalids, same as Mrs. Snow has got. So yours won’t last till doomsday at all. I should think you could be glad of that.”

Девочка засмеялась:

— Может быть. Но я хотела сказать, что ноги — это не навсегда… то есть сломанные ноги, понимаете… Это не то что неизлечимая болезнь, как у миссис Сноу. Так что ваша болезнь вовсе не будет длиться до судного дня. И я думаю, вы можете этому радоваться.

“Oh, I am,” retorted the man grimly.

“And you didn’t break but one. You can be glad ’twasn’t two.” Pollyanna was warming to her task.

“Of course! So fortunate,” sniffed the man, with uplifted eyebrows; “looking at it from that standpoint, I suppose I might be glad I wasn’t a centipede and didn’t break fifty!”

— О, я рад, — отвечал мистер Пендлетон мрачно.

— И к тому же вы сломали только одну ногу. Вы можете радоваться, что не обе. — Поллианна вошла во вкус игры.

— Конечно! Какое счастье! — пренебрежительно фыркнул мужчина, подняв брови. — Глядя на дело с этой точки зрения, я, вероятно, могу радоваться, что я не сороконожка и не сломал пятьдесят ног!

Pollyanna chuckled.

“Oh, that’s the best yet,” she crowed. “I know what a centipede is; they’ve got lots of legs. And you can be glad – ”

“Oh, of course,” interrupted the man, sharply, all the old bitterness coming back to his voice; “I can be glad, too, for all the rest, I suppose – the nurse, and the doctor, and that confounded woman in the kitchen!”

Поллианна засмеялась.

— О, это лучше всего! — воскликнула она радостно. — Я знаю, кто такая сороконожка, у нее ужасно много ног. И вы можете радоваться…

— Ну, конечно, — прервал ее мужчина; прежняя горечь зазвучала в его голосе, — я, вероятно, могу радоваться и всему остальному: санитару, доктору и этой проклятой женщине в кухне!

“Why, yes, sir – only think how bad ’twould be if you DIDN’t have them!”

“Well, I – eh?” he demanded sharply.

“Why, I say, only think how bad it would be if you didn’t have ’em – and you lying here like this!”

— Ну да, сэр… Только подумайте, как было бы плохо, если бы их здесь не было!

— Если бы… что? — переспросил он с раздражением.

— Ну, я говорю, только подумайте, как было бы плохо, если бы их здесь не было, а вы лежали бы совсем один, без помощи!

“As if that wasn’t the very thing that was at the bottom of the whole matter,” retorted the man, testily, “because I am lying here like this! And yet you expect me to say I’m glad because of a fool woman who disarranges the whole house and calls it ‘regulating’, and a man who aids and abets her in it, and calls it ‘nursing’ to say nothing of the doctor who eggs ’em both on (подстрекает их) – and the whole bunch of them, meanwhile, expecting me to pay them for it, and pay them well, too!”

— Как будто не в этом все дело, — гневно возразил мистер Пендлетон, — что я лежу здесь в таком положении! А ты еще хочешь, чтобы я радовался, что эта безмозглая женщина переворачивает вверх дном весь мой дом и называет это наведением порядка, а этот парень ей помогает, поощряет ее и называет это уходом за больным, не говоря уже о докторе, который подстрекает этих двоих. И вдобавок вся эта орава ожидает, что я заплачу им за это, и к тому же немало!

Pollyanna frowned sympathetically.

“Yes, I know. THAT part is too bad – about the money – when you’ve been saving it, too, all this time.”

“When – eh?”

“Saving it – buying beans and fish balls, you know. Say, DO you like beans? – or do you like turkey better, only on account of the sixty cents?”

Поллианна сочувственно нахмурилась:

— Да, я знаю. Конечно, это хуже всего — деньги… Когда вы так экономили все это время.

— Когда… что?

— Экономили… покупали бобы и рыбные тефтельки. Послушайте, вы любите бобы? Или вы предпочли бы индейку и дело только в том, что она стоит шестьдесят центов?

“Look a-here, child, what are you talking about?”

Pollyanna smiled radiantly.

“About your money, you know – denying yourself (отказывать себе во всем), and saving it for the heathen. You see, I found out (to find out фраз.гл.узнать) about it. Why, Mr. Pendleton, that’s one of the ways I knew you weren’t cross inside. Nancy told me.”

— Послушай, детка, о чем ты говоришь?

Улыбка озарила лицо Поллианны:

— О ваших деньгах… тех, которые вы, во всем себе отказывая, копили на язычников. Понимаете, я узнала об этом… и это тоже помогло мне догадаться, что вы совсем не злой внутри. Мне Ненси сказала.

The man’s jaw dropped.

“Nancy told you I was saving money for the – Well, may I inquire who Nancy is?”

“Our Nancy. She works for Aunt Polly.”

“Aunt Polly! Well, who is Aunt Polly?”

“She’s Miss Polly Harrington. I live with her.”

От изумления у мужчины отвисла нижняя челюсть.

— Ненси сказала тебе, что я коплю деньги на… А могу я полюбопытствовать, кто такая Ненси?

— Наша Ненси. Она служанка тети Полли.

— Тети Полли? А кто такая тетя Полли?

— Это мисс Полли Харрингтон. Я живу у нее.

The man made a sudden movement.

“Miss – Polly – Harrington!” he breathed. “You live with – HER!”

“Yes; I’m her niece. She’s taken me to bring up (фраз.гл. воспитывать)– on account of my mother, you know,” faltered Pollyanna, in a low voice. “She was her sister. And after father – went to be with her and the rest of us in Heaven, there wasn’t any one left for me down here but the Ladies’ Aid; so she took me.”

Мужчина сделал резкое движение.

— Мисс… Полли… Харрингтон! — прошептал он. — Ты живешь у нее!

— Да, я ее племянница. Она взяла меня на воспитание… из-за моей мамы, понимаете, — пробормотала Поллианна тихо. — Она была ее сестрой. И после того как папа… ушел на небеса, чтобы быть с ней и моими братиками и сестричками, у меня здесь, на земле, не осталось никого, кроме дам из благотворительного комитета, и тогда тетя Полли взяла меня.

The man did not answer. His face, as he lay back on the pillow now, was very white – so white that Pollyanna was frightened. She rose uncertainly to her feet.

“I reckon maybe I’d better go now,” she proposed. “I – I hope you’ll like – the jelly.”

Мистер Пендлетон не ответил. Лицо его на фоне белой подушки казалось ужасно белым — таким белым, что Поллианна испугалась. Она нерешительно поднялась с места.

— Может быть, мне лучше уйти, — предложила она. — Я… я надеюсь, вам понравится… студень.

The man turned his head suddenly, and opened his eyes. There was a curious longing in their dark depths which even Pollyanna saw, and at which she marvelled.

“And so you are – Miss Polly Harrington’s niece,” he said gently.

“Yes, sir.”

Мужчина неожиданно повернул голову и открыл глаза. В их темной глубине была какая-то странная тоска, которую заметила даже Поллианна и которая поразила ее.

— Значит, ты — племянница мисс Полли Харрингтон, — сказал он мягко.

— Да, сэр.

Still the man’s dark eyes lingered on her face, until Pollyanna, feeling vaguely restless, murmured:

“I – I suppose you know – her.”

John Pendleton’s lips curved in an odd smile.

Темные глаза мужчины были по-прежнему устремлены на ее лицо, пока Поллианна, ощущавшая смутное беспокойство, не пробормотала:

— Я… я думаю, вы ее знаете.

Губы Джона Пендлетона искривила странная улыбка.

“Oh, yes; I know her.” He hesitated, then went on (to go on фраз.гл. продолжать), still with that curious smile. “But – you don’t mean – you can’t mean that it was Miss Polly Harrington who sent that jelly – to me?” he said slowly.

— О да, я ее знаю. — Он заколебался, но затем продолжил все с той же улыбкой: — Но… ты ведь не хочешь сказать… ты не можешь сказать, что это мисс Полли Харрингтон прислала мне этот студень?

Pollyanna looked distressed.

“N-no, sir: she didn’t. She said I must be very sure not to let you think she did send it. But I – ”

“I thought as much (Так я и думал),” vouchsafed the man, shortly, turning away (to turn away фраз.гл. отворачивать) his head. And Pollyanna, still more distressed, tiptoed from the room.

Поллианна явно была сконфужена:

— Н-нет, сэр, это не она. Она сказала, что я ни в коем случае не должна позволить вам думать, что это от нее. Но я…

— Так я и думал, — изрек мужчина, отворачивая голову, и Поллианна, еще более сконфуженная, на цыпочках вышла из комнаты.

Under the porte-cochère she found the doctor waiting in his gig. The nurse stood on the steps.

“Well, Miss Pollyanna, may I have the pleasure of seeing you home?” asked the doctor smilingly. “I started to drive on a few minutes ago; then it occurred to me that I’d wait for you.”

У ворот она увидела доктора, ожидавшего ее в своей двуколке. Санитар стоял на ступенях крыльца.

— Ну, Поллианна, могу я иметь удовольствие отвезти тебя домой? — спросил доктор, улыбаясь. — Я хотел уехать несколько минут назад, но затем мне пришло в голову подождать тебя.

“Thank you, sir. I’m glad you did. I just love to ride,” beamed Pollyanna, as he reached out (to reach out фраз.гл. протянуть) his hand to help her in.

“Do you?” smiled the doctor, nodding his head in farewell to the young man on the steps. “Well, as near as I can judge, there are a good many things you ‘love’ to do – eh?” he added, as they drove briskly away.

— Спасибо, сэр. Я рада, что вы подождали. Я так люблю ездить, — просияла Поллианна, когда он протянул руку, чтобы помочь ей влезть в двуколку.

— Правда? — улыбнулся доктор и на прощание кивнул головой молодому человеку на ступеньках. — Насколько я могу судить, есть много вещей, которые ты «любишь». Что ты скажешь? — добавил он, когда двуколка уже быстро катилась по дороге.

Pollyanna laughed.

“Why, I don’t know. I reckon perhaps there are,” she admitted. “I like to do ’most everything that’s LIVING. Of course, I don’t like the other things very well – sewing, and reading out loud (вслух), and all that. But THEY aren’t LIVING.”

“No? What are they, then?”

Поллианна засмеялась.

— Не знаю. Но, наверное, так и есть, — согласилась она. — Я люблю почти все, что есть жизнь. Но, конечно, я не очень люблю другие вещи — шитье, чтение вслух и все такое. Это — не жизнь.

— Не жизнь? А что же это тогда?

“Aunt Polly says they’re ‘learning to live’”, sighed Pollyanna, with a rueful smile.

The doctor smiled now – a little queerly.

“Does she? Well, I should think she might say – just that.”

— Тетя Полли говорит, что все это «учит жить», — вздохнула Поллианна с печальной улыбкой.

Доктор улыбнулся опять, но чуть странно.

— Она так говорит? Да, другого я от нее и не ожидал.

“Yes,” responded Pollyanna. “But I don’t see it that way at all. I don’t think you have to LEARN how to live. I didn’t, anyhow.”

The doctor drew a long sigh (to draw a sigh идиом. Вздохнуть).

“After all, I’m afraid some of us – do have to, little girl,” he said. Then, for a time he was silent.

— Да, — ответила Поллианна. — Но я думаю совсем по-другому. Я не считаю, что нужно учиться жить. Я, во всяком случае, этого не делаю.

Доктор глубоко вздохнул.

— Но, в конце концов, моя девочка, боюсь, некоторым из нас… приходится, — заметил он и замолчал.

Pollyanna, stealing a glance at his face, felt vaguely sorry for him. He looked so sad. She wished, uneasily, that she could “do something.” It was this, perhaps, that caused her to say in a timid voice:

“Dr. Chilton, I should think being a doctor would be the very gladdest kind of a business there was.”

Поллианна, украдкой бросив взгляд на его лицо, ощутила неясную жалость. Доктор казался таким печальным. И она с беспокойством подумала, как было бы хорошо, если бы она могла сделать что-нибудь для него. Вероятно, это и побудило ее робко заметить:

— Доктор Чилтон, я думаю, что работа врача — самая радостная на свете.

The doctor turned in surprise.

“‘Gladdest’! – when I see so much suffering always, everywhere I go?” he cried.

She nodded.

“I know; but you’re HELPING it – don’t you see? – and of course you’re glad to help it! And so that makes you the gladdest of any of us, all the time.”

Доктор удивленно обернулся:

— Самая радостная? Когда я всегда и везде встречаю так много страданий?

Она кивнула.

— Я знаю, но ведь вы помогаете, разве нет? И конечно, вы этому рады! И поэтому вы счастливее нас всех, всегда.

The doctor’s eyes filled with sudden hot tears. The doctor’s life was a singularly lonely one. He had no wife and no home save his two-room office in a boarding house. His profession was very dear to him. Looking now into Pollyanna’s shining eyes, he felt as if a loving hand had been suddenly laid on his head in blessing. He knew, too, that never again would a long day’s work or a long night’s weariness be quite without that new-found exaltation that had come to him through Pollyanna’s eyes.

Глаза доктора неожиданно наполнились горячими слезами. Жизнь его была очень одинокой. У него не было ни жены, ни дома, всего лишь две комнаты, которые он снимал в пансионе и которые служили ему одновременно и кабинетом. Его профессия была ему очень дорога. И теперь, когда он глядел в сияющие глаза Поллианны, у него было такое чувство, словно чья-то любящая рука неожиданно легла на его голову в благословляющем жесте. Он знал теперь, что никогда больше ни трудная дневная работа, ни утомительные ночные бдения не будут лишены для него этого вновь обретенного энтузиазма.

“God bless you, little girl,” he said unsteadily. Then, with the bright smile his patients knew and loved so well, he added: “And I’m thinking, after all, that it was the doctor, quite as much as his patients, that needed a draft of that tonic!” All of which puzzled (to puzzle – озадачить) Pollyanna very much – until a chipmunk, running across the road, drove the whole matter from her mind.

— Благослови тебя Бог, девочка, — сказал он срывающимся от волнения голосом, а затем с живой улыбкой, которую так хорошо знали и любили его пациенты, добавил: — Вероятно, и доктор так же, как и его больные, нуждается в глотке этого укрепляющего лекарства! Слова его озадачили Поллианну, она погрузилась в задумчивость, из которой ее вывел бурундучок, перебежавший дорогу перед двуколкой.

The doctor left Pollyanna at her own door, smiled at Nancy, who was sweeping off (to sweep off фраз.гл. подметать) the front porch, then drove rapidly away.

“I’ve had a perfectly beautiful ride with the doctor,” announced Pollyanna, bounding up (to bound up фраз.гл. вскакивая на) the steps. “He’s lovely, Nancy!”

Доктор высадил Поллианну у дверей ее дома, улыбнулся Ненси, которая выскочила на крыльцо, и быстро уехал.

— Я чудесно прокатилась с доктором, — объявила Поллианна, вбегая на ступени. — Он такой милый, Ненси.

“Is he?”

“Yes. And I told him I should think his business would be the very gladdest one there was.”

“What! – goin’ ter see sick folks – an’ folks what ain’t sick but thinks they is, which is worse?” Nancy’s face showed open skepticism.

— Да ну?

— Да. И я сказала ему, что его работа самая радостная на свете.

— Да что ты говоришь! Ходить к больным… или, что еще хуже, к тем, которые не больны, но считают себя больными? — На лице Ненси изобразилось глубочайшее сомнение.

Pollyanna laughed gleefully.

“Yes. That’s ’most what he said, too; but there is a way to be glad, even then. Guess!”

Nancy frowned in meditation. Nancy was getting so she could play this game of “being glad” quite successfully, she thought. She rather enjoyed studying out (to study out фраз.гл. изучать) Pollyanna’s “posers,” too, as she called some of the little girl’s questions.

Поллианна радостно засмеялась:

— Вот-вот, это почти то же самое, что и он мне сказал. Но даже и здесь есть способ радоваться! Угадай!

Ненси сдвинула брови, размышляя. Ненси была понятливой и потому могла, как она считала, с успехом играть в игру. Она с удовольствием искала ответы на «задачки», как она называла вопросы Поллианны.

“Oh, I know,” she chuckled. “It’s just the opposite from what you told Mis’ Snow.”

“Opposite?” repeated Pollyanna, obviously puzzled.

“Yes. You told her she could be glad because other folks wasn’t like her – all sick, you know.”

— О, нашла! — засмеялась она. — Противоположное тому, что ты говорила миссис Сноу.

— Противоположное? — повторила Поллианна, явно озадаченная.

— Да. Ты ей сказала, что она могла бы радоваться тому, что другие люди не такие, как она, не больные, да?

“Yes,” nodded Pollyanna.

“Well, the doctor can be glad because he isn’t like other folks – the sick ones, I mean, what he doctors,” finished Nancy in triumph.

It was Pollyanna’s turn to frown.

— Да, — кивнула Поллианна.

— Ну а доктор может радоваться, что он не такой, как другие… то есть больные, которых он лечит, — заключила Ненси с торжеством.

Теперь была очередь Поллианны сдвинуть брови.

“Why, y-yes,” she admitted. “Of course that IS one way, but it isn’t the way I said; and – someway, I don’t seem to quite like the sound of it. It isn’t exactly as if he said he was glad they WERE sick, but – You do play the game so funny sometimes, Nancy,” she sighed, as she went into the house.

Pollyanna found her aunt in the sitting room.

— Ну д-да, — признала она, — и так можно, но это совсем не то, что я сказала, и… Пожалуй, мне не очень нравится, как это звучит. Это, конечно, не совсем так, как будто он должен радоваться, что они больные, но… Ты иногда так странно играешь в эту игру, Ненси, — заметила девочка, входя в дом.

Тетку она застала в гостиной.

“Who was that man – the one who drove into the yard, Pollyanna?” questioned the lady a little sharply.

“Why, Aunt Polly, that was Dr. Chilton! Don’t you know him?”

“Dr. Chilton! What was he doing – here?”

“He drove me home. Oh, and I gave the jelly to Mr. Pendleton, and – ”

— Кто этот мужчина, который привез тебя, Поллианна? — спросила мисс Полли довольно резко.

— О, тетя Полли, это доктор Чилтон! Ты его не знаешь?

— Доктор Чилтон! Что ему здесь, нужно?

— Он привез меня домой. Ах, я отнесла студень мистеру Пендлетону, и…

Miss Polly lifted her head quickly.

“Pollyanna, he did not think I sent it?”

“Oh, no, Aunt Polly. I told him you didn’t.”

Miss Polly grew a sudden vivid pink (to grow pink идиом. Порозоветь).

“You TOLD him I didn’t!”

Мисс Полли быстро подняла голову:

— Поллианна, он не подумал, что это от меня?

— О, нет! Я ясно сказала ему, что это не от тебя!

Мисс Полли вдруг сделалась очень красной:

— Сказала!

Pollyanna opened wide her eyes at the remonstrative dismay in her aunt’s voice.

“Why, Aunt Polly, you SAID to!”

Поллианна широко раскрыла глаза в ответ на протест и испуг, звучавшие в голосе тетки.

— Но, тетя Полли, ведь ты так и сказала!

Aunt Polly sighed.

“I SAID, Pollyanna, that I did not send it, and for you to be very sure that he did not think I DID! – which is a very different matter from TELLING him outright that I did not send it.” And she turned vexedly away (to turn away фраз.гл. отворачиваться).

Тетя Полли вздохнула:

— Я сказала, Поллианна, что это не от меня и чтобы ты была внимательна и не дала ему повода думать, что это от меня! А это совершенно не то же самое, что прямо сказать ему, что это не от меня. — И она с досадой отвернулась.

“Dear me! Well, I don’t see where the difference is,” sighed Pollyanna, as she went to hang her hat on the one particular hook in the house upon which Aunt Polly had said that it must be hung.

— Боже мой! Но я не понимаю, в чем тут разница, — огорченно пробормотала Поллианна, направляясь, чтобы повесить свою шляпу на тот самый, единственный в доме, крючок, который предназначила для этой шляпы тетя Полли.