Pollyanna

Chapter 18.

Prisms

Pollyanna, Chapter 18.
Prisms
As the warm August days passed, Pollyanna went very frequently to the great house on Pendleton Hill. She did not feel, however, that her visits were really a success. Not but that the man seemed to want her there – he sent for (to send for smb фраз.гл. посылать за кем-то) her, indeed, frequently; but that when she was there, he seemed scarcely any the happier for her presence – at least, so Pollyanna thought.

В теплые августовские дни Поллианна часто ходила в большой дом на Пендлетон-Хилл. У нее, впрочем, не было впечатления, что эти визиты оказывались особенно удачными. Не то чтобы мистер Пендлетон не хотел ее видеть — напротив, он даже часто посылал за ней, — но, когда она была у него, он едва ли казался счастливее от ее присутствия; по крайней мере, так считала Поллианна.

He talked to her, it was true, and he showed her many strange and beautiful things – books, pictures, and curios. But he still fretted audibly over his own helplessness, and he chafed visibly under the rules and “regulatings” of the unwelcome members of his household. He did, indeed, seem to like to hear Pollyanna talk, however, and Pollyanna talked, Pollyanna liked to talk – but she was never sure that she would not look up and find him lying back on his pillow with that white, hurt look that always pained her; and she was never sure which – if any – of her words had brought it there.

Он говорил с ней, это правда, и показывал ей много необычных и красивых вещиц, книжек, картин и разных диковинок. Но он по-прежнему раздраженно и открыто роптал на свою беспомощность и явно негодовал по поводу «режима» и «порядка», введенных в его доме людьми, которых он с трудом терпел под своей крышей. Впрочем, казалось, что он с удовольствием слушал Поллианну, и Поллианна говорила без умолку. Она любила поговорить, но никогда не была уверена, что, подняв глаза, не увидит его лежащим на подушке с этим страдальческим выражением лица, которое всегда причиняло ей боль. И она никогда не знала точно, какое из ее слов — если причина была в них — ранило его.

As for telling him the “glad game,” and trying to get him to play it – Pollyanna had never seen the time yet when she thought he would care to hear about it. She had twice tried to tell him; but neither time had she got beyond the beginning of what her father had said – John Pendleton had on each occasion turned the conversation abruptly to another subject.

Что же до того, чтобы рассказать ему об игре и попытаться уговорить его играть в нее, то ей ни разу не удалось найти подходящий момент, когда она была бы уверена, что он охотно выслушает ее. Она дважды заводила разговор об игре, но оба раза ей не удалось пойти дальше того, что сказал ее отец, потому что Джон Пендлетон сразу же менял тему их беседы.

Pollyanna never doubted now that John Pendleton was her Aunt Polly’s one-time lover; and with all the strength of her loving, loyal heart, she wished she could in some way bring happiness into their – to her mind – miserably lonely lives.

Теперь Поллианна уже не сомневалась, что Джон Пендлетон был некогда возлюбленным тети Полли, и всеми силами своего верного, любящего сердца желала каким-нибудь образом принести счастье в их, по ее мнению, несчастное и одинокое существование.

Just how she was to do this, however, she could not see. She talked to Mr. Pendleton about her aunt; and he listened, sometimes politely, sometimes irritably, frequently with a quizzical smile on his usually stern lips. She talked to her aunt about Mr. Pendleton – or rather, she tried to talk to her about him. As a general thing, however, Miss Polly would not listen – long. She always found something else to talk about. She frequently did that, however, when Pollyanna was talking of others – of Dr. Chilton, for instance. Pollyanna laid this, though, to the fact that it had been Dr. Chilton who had seen her in the sun parlor with the rose in her hair and the lace shawl draped about her shoulders. Aunt Polly, indeed, seemed particularly bitter against Dr. Chilton, as Pollyanna found out (to find out фраз.гл. узнать) one day when a hard cold shut her up (to shut up фраз.гл. закрыть, заточить) in the house.

Только вот как сделать это, она не знала. Она говорила мистеру Пендлетону о своей тетке, и он слушал, иногда вежливо, иногда с раздражением, но чаще всего с насмешливой улыбкой на обычно суровых устах. Она говорила и тетке о мистере Пендлетоне — или, скорее, пробовала говорить о нем. Однако мисс Полли не слушала долго; она почти всегда находила другой предмет для разговора. Впрочем, она часто поступала так и тогда, когда Поллианна говорила о ком-нибудь другом, докторе Чилтоне, например. Поллианна приписывала это тому обстоятельству, что именно доктор Чилтон видел тетю Полли на веранде с розой в волосах и кружевной шалью на плечах. Тетя Полли, казалось, проявляла особенную неприязнь к доктору Чилтону, как однажды обнаружила Поллианна, когда сильная простуда уложила девочку в постель.

“If you are not better by night I shall send for (фраз.гл. послать за) the doctor,” Aunt Polly said.

“Shall you? Then I’m going to be worse,” gurgled Pollyanna. “I’d love to have Dr. Chilton come to see me!”

She wondered, then, at the look that came to her aunt’s face.

— Если к вечеру тебе не станет лучше, я пошлю за доктором, — заявила тетя Полли.

— Правда? Тогда мне станет хуже к вечеру, — засмеялась Поллианна, — потому что я очень хочу, чтобы доктор Чилтон пришел ко мне.

Ее поразило тогда выражение, возникшее на лице тетки.

“It will not be Dr. Chilton, Pollyanna,” Miss Polly said sternly. “Dr. Chilton is not our family physician. I shall send for (фраз.гл. послать за) Dr. Warren – if you are worse.”

Pollyanna did not grow worse, however, and Dr. Warren was not summoned.

— Это будет не доктор Чилтон, Поллианна, — сказала мисс Полли сурово. — Доктор Чилтон не является нашим семейным врачом. Я пошлю за доктором Уорреном… если тебе станет хуже.

Но Поллианне не стало хуже, и доктор Уоррен вызван не был.

“And I’m so glad, too,” Pollyanna said to her aunt that evening. “Of course I like Dr. Warren, and all that; but I like Dr. Chilton better, and I’m afraid he’d feel hurt if I didn’t have him. You see, he wasn’t really to blame, after all, that he happened to see you when I’d dressed you up (to dress up фраз.гл. нарядить) so pretty that day, Aunt Polly,” she finished wistfully.

— И этому я тоже рада, — сказала Поллианна тетке в тот вечер. — Конечно, мне нравится доктор Уоррен, но доктора Чилтона я люблю больше и боюсь, он бы обиделся, если бы ко мне позвали не его. Тетя, он ведь совсем не виноват, что случайно увидел тебя в тот день, когда я так красиво тебя нарядила, — закончила она печально.

“That will do, Pollyanna. I really do not wish to discuss Dr. Chilton – or his feelings,” reproved Miss Polly, decisively.

Pollyanna looked at her for a moment with mournfully interested eyes; then she sighed:

— Довольно, Поллианна. Я не имею ни малейшего желания беседовать о докторе Чилтоне… или его чувствах, — заявила мисс Полли твердо.

Поллианна взглянула на нее с печальным недоумением в глазах, потом вздохнула.

“I just love to see you when your cheeks are pink like that, Aunt Polly; but I would so like to fix your hair. If – Why, Aunt Polly!” But her aunt was already out of sight (вне поля зрения) down the hall.

It was toward the end of August that Pollyanna, making an early morning call on John Pendleton, found the flaming band of blue and gold and green edged with red and violet lying across his pillow. She stopped short in awed delight.

— Я очень люблю на тебя смотреть, когда у тебя такие румяные щеки, и я так хотела бы снова причесать тебя. Если… Тетя Полли! — Но тетка уже скрылась из глаз в глубине холла.

В один из дней августа, когда Поллианна ранним утром пришла к Джону Пендлетону, она неожиданно увидела лежащую поперек его подушки пылающую полосу голубого, золотого и зеленого цветов, обрамленную по краям красным и фиолетовым. Она замерла в благоговейном восторге.

“Why, Mr. Pendleton, it’s a baby rainbow – a real rainbow come in to pay you a visit!” she exclaimed, clapping her hands together softly. “Oh – oh – oh, how pretty it is! But how did it get in (фраз.гл. войти)?” she cried.

The man laughed a little grimly: John Pendleton was particularly out of sorts with the world (идиом. был рассержен на весь мир) this morning.

— О, мистер Пендлетон, это маленькая радуга; настоящая радуга пришла к вам в гости! — воскликнула она, слегка хлопнув в ладоши. — О-о-о! Как красиво! Но откуда она здесь взялась?

Мистер Пендлетон не очень весело рассмеялся; он был особенно не в духе в это утро.

“Well, I suppose it ‘got in’ through the bevelled edge of that glass thermometer in the window,” he said wearily. “The sun shouldn’t strike it at all but it does in the morning.”

“Oh, but it’s so pretty, Mr. Pendleton! And does just the sun do that? My! if it was mine I’d have it hang in the sun all day long!”

“Lots of good you’d get out of the thermometer, then,” laughed the man. “How do you suppose you could tell how hot it was, or how cold it was, if the thermometer hung in the sun all day?”

— Я думаю, она «взялась» от грани стеклянного термометра за окном, — сказал он вяло. — Обычно солнце на него не падает… и освещает его только по утрам.

— Но это так красиво! И это просто солнце делает? Вот это да! Если бы это был мой термометр, я держала бы его на солнце целыми днями!

— Не много бы пользы было тогда от него, — засмеялся мужчина. — Как ты полагаешь, могла бы ты сказать тогда, жарко или холодно на улице?

“I shouldn’t care,” breathed Pollyanna, her fascinated eyes on the brilliant band of colors across the pillow. “Just as if anybody’d care when they were living all the time in a rainbow!”

The man laughed. He was watching Pollyanna’s rapt face a little curiously. Suddenly a new thought came to him. He touched the bell at his side.

— Мне было бы все равно, — прошептала Поллианна, не отрывая восхищенных глаз от блестящего пучка красочных полосок на по душке. — Как будто кого-нибудь это волновало бы, если бы он все время жил в радуге!

Мистер Пендлетон опять засмеялся. Он с нежным любопытством смотрел на восхищенное лицо Поллианны. Затем неожиданная мысль пришла ему в голову. Он тронул звонок рядом с постелью.

“Nora,” he said, when the elderly maid appeared at the door, “bring me one of the big brass candlesticks from the mantel in the front drawing-room.”

— Нора, — сказал он, когда в дверях появилась пожилая служанка, — принесите, пожалуйста, один из больших бронзовых подсвечников, которые стоят на каминной полке в парадной гостиной.

“Yes, sir,” murmured the woman, looking slightly dazed. In a minute she had returned. A musical tinkling entered the room with her as she advanced wonderingly toward the bed. It came from the prism pendants encircling the old-fashioned candelabrum in her hand.

— Слушаю, сэр, — пробормотала женщина с чуть растерянным видом. Через минуту она вернулась, а ее шаги, когда она, удивленная, приближалась к постели, сопровождало негромкое мелодичное позвякивание. Оно исходило от граненых хрустальных подвесок старомодного канделябра, который она держала в руке.

“Thank you. You may set it here on the stand,” directed the man. “Now get a string and fasten it to the sash-curtain fixtures of that window there. Take down the sash-curtain, and let the string reach straight across the window from side to side. That will be all. Thank you,” he said, when she had carried out (to carry out фраз.гл. выполнить) his directions.

As she left the room he turned smiling eyes toward the wondering Pollyanna.

“Bring me the candlestick now, please, Pollyanna.”

— Спасибо. Поставьте здесь, на столике, — указал мистер Пендлетон. — Теперь возьмите шнурок и натяните его поперек окна, привязав к крючкам на раме. Все в порядке. Спасибо, — сказал он, когда служанка исполнила его указания. Когда она покинула комнату, он взглянул на удивленную Поллианну смеющимися глазами.
— Дай-ка мне этот подсвечник, Поллианна.

With both hands she brought it; and in a moment he was slipping off (to slip off фраз.гл. соскальзывать) the pendants, one by one, until they lay, a round dozen of them, side by side, on the bed.

Она взяла его обеими руками и подала. И тогда мистер Пендлетон начал снимать одну подвеску за другой, пока добрая дюжина их не легла перед ним на кровати в ряд.

“Now, my dear, suppose you take them and hook them to that little string Nora fixed across the window. If you really WANT to live in a rainbow – I don’t see but we’ll have to have a rainbow for you to live in!”

— Теперь, дорогая, возьми и повесь их на эту веревочку, которую Нора натянула на окне. Если ты действительно хочешь жить в радуге, то я думаю, таким способом мы получим отличную радугу, где ты сможешь жить!

Pollyanna had not hung up (to hang up фраз.гл. повесить) three of the pendants in the sunlit window before she saw a little of what was going to happen. She was so excited then she could scarcely control her shaking fingers enough to hang up (фраз.гл. повесить) the rest. But at last her task was finished, and she stepped back with a low cry of delight.

Едва Поллианна успела повесить первые три подвески на освещенном солнцем окне, как уже поняла, что будет дальше. Она была так взволнована, что едва смогла овладеть дрожащими пальцами, чтобы закончить свою работу. Но наконец она справилась с этой задачей и, вскрикнув от восхищения, отступила на шаг назад.

It had become a fairyland – that sumptuous, but dreary bedroom. Everywhere were bits of dancing red and green, violet and orange, gold and blue. The wall, the floor, and the furniture, even to the bed itself, were aflame with shimmering bits of color.

Роскошная, но мрачная спальня вдруг стала сказочной страной. Повсюду были яркие пляшущие огоньки: красные и зеленые, фиолетовые и оранжевые, золотые и голубые. Стены, пол, мебель и сама кровать ярко горели переливающимися разноцветными отблесками.

“Oh, oh, oh, how lovely!” breathed Pollyanna; then she laughed suddenly. “I just reckon the sun himself is trying to play the game now, don’t you?” she cried, forgetting for the moment that Mr. Pendleton could not know what she was talking about. “Oh, how I wish I had a lot of those things! How I would like to give them to Aunt Polly and Mrs. Snow and – lots of folks. I reckon THEN they’d be glad all right! Why, I think even Aunt Polly’d get so glad she couldn’t help banging doors if she lived in a rainbow like that. Don’t you?”

— О-о-о, какая прелесть! — прошептала Поллианна и неожиданно рассмеялась. — Мне кажется, что даже солнце пытается играть в игру! — закричала она, забыв, что мистер Пендлетон не может понять, о чем она говорит. — Ах, как я хотела бы иметь много таких подвесок! Как я хотела бы дать их тете Полли и миссис Сноу и… многим другим. Я думаю, что тогда они непременно обрадовались бы. Даже тетя Полли, если бы жила в такой радуге, так радовалась бы, что не могла бы не хлопать дверями! Как вы думаете?

Mr. Pendleton laughed.

“Well, from my remembrance of your aunt, Miss Pollyanna, I must say I think it would take something more than a few prisms in the sunlight to – to make her bang many doors – for gladness. But come, now, really, what do you mean?”

Мистер Пендлетон засмеялся:

— Ну, если судить по моим воспоминаниям о твоей тетке, боюсь, тут нужно нечто большее, чем несколько хрустальных призм на солнце, чтобы она стала хлопать дверями… от радости. Но послушай, о чем это ты говорила? О какой игре?

Pollyanna stared slightly; then she drew a long breath (to draw a breath идиом. Вздохнуть).

“Oh, I forgot. You don’t know about the game. I remember now.”

“Suppose you tell me, then.”

Поллианна взглянула чуть удивленно, потом глубоко вздохнула:

— О, я забыла. Вы ведь еще не знаете про игру. Я только теперь вспомнила.

— Ну, может быть, теперь ты мне и расскажешь?

And this time Pollyanna told him. She told him the whole thing from the very first – from the crutches that should have been a doll. As she talked, she did not look at his face. Her rapt eyes were still on the dancing flecks of color from the prism pendants swaying in the sunlit window.

И на этот раз Поллианна изложила все с самого начала — от костылей, которые должны были быть куклой. При этом она не смотрела на лицо мистера Пендлетона — она не отрывала восхищенных глаз от танцующих разноцветных пятен, которые отбрасывали подвески, покачивавшиеся перед залитым солнцем окном.

“And that’s all,” she sighed, when she had finished. “And now you know why I said the sun was trying to play it – that game.”

For a moment there was silence. Then a low voice from the bed said unsteadily:

“Perhaps; but I’m thinking that the very finest prism of them all is yourself, Pollyanna.”

— Вот и все, — вздохнула она, закончив свое повествование. — Теперь вы знаете, почему я сказала, что солнце тоже пытается играть в игру.

На минуту воцарилось молчание. Потом со стороны постели до Поллианны долетел тихий, неуверенный голос:

— Может быть. Но я думаю, Поллианна, что самая прекрасная из всех призм — это ты.

“Oh, but I don’t show beautiful red and green and purple when the sun shines through me, Mr. Pendleton!”

“Don’t you?” smiled the man. And Pollyanna, looking into his face, wondered why there were tears in his eyes.

— Но я не отбрасываю красивых красных, зеленых, фиолетовых пятен, когда на меня светит солнце!

— Разве? — улыбнулся мужчина, и Поллианна, взглянув на его лицо, удивилась, почему в глазах у него были слезы.

“No,” she said. Then, after a minute she added mournfully: “I’m afraid, Mr. Pendleton, the sun doesn’t make anything but freckles out of me. Aunt Polly says it DOES make them!”

The man laughed a little; and again Pollyanna looked at him: the laugh had sounded almost like a sob.

— Нет, — сказала она, а помолчав, добавила печально: — Боюсь, мистер Пендлетон, что со мной солнце не делает ничего… только веснушки. Тетя Полли говорит, что это оно их делает!

Мужчина негромко рассмеялся. И опять Поллианна взглянула на него — этот смех звучал почти как рыдание.