Pollyanna

Chapter 24.

John Pendleton

Pollyanna, Chapter 24.
John Pendleton
Pollyanna did not go to school “to-morrow,” nor the “day after to-morrow.” Pollyanna, however, did not realize this, except momentarily when a brief period of full consciousness sent insistent questions to her lips. Pollyanna did not realize anything, in fact, very clearly until a week had passed; then the fever subsided, the pain lessened somewhat, and her mind awoke to full consciousness. She had then to be told all over again what had occurred.

Поллианна не пошла в школу ни «завтра», ни «послезавтра». Впрочем, сама она отдавала себе в этом отчет лишь в те короткие минуты, когда полностью приходила в сознание, и тогда настойчивые вопросы поднимались к ее устам. В течение целой недели она была не в состоянии ничего осознать ясно. Но потом температура спала, боль немного утихла, и к Поллианне вернулось наконец ясное сознание. Тогда пришлось снова рассказать ей, что с ней случилось.

“And so it’s hurt that I am, and not sick,” she sighed at last. “Well, I’m glad of that.”

“G-glad, Pollyanna?” asked her aunt, who was sitting by the bed.

“Yes. I’d so much rather have broken legs like Mr. Pendleton’s than lifelong-invalids like Mrs. Snow, you know. Broken legs get well (фраз.гл. поправляются), and lifelong-invalids don’t.”

— Значит, это травма, а не болезнь, — вздохнула она наконец. — О, я очень рада.

— Р-рада, Поллианна? — переспросила тетка, сидевшая у ее постели.

— Да. Уж лучше иметь сломанные ноги, как у мистера Пендлетона, чем быть неизлечимо больной, как миссис Сноу. Сломанные ноги срастаются, а болезнь может оказаться неизлечимой.

Miss Polly – who had said nothing whatever about broken legs – got suddenly to her feet and walked to the little dressing table across the room. She was picking up (to pick up фраз.гл. поднимать) one object after another now, and putting each down (to put down фраз.гл. опускать), in an aimless fashion quite unlike her usual decisiveness. Her face was not aimless-looking at all, however; it was white and drawn.

Мисс Полли, которая даже и не упоминала о сломанных ногах, неожиданно поднялась со стула и подошла к маленькому туалетному столику в другом конце комнаты. Она поднимала с него один предмет за другим и ставила их назад, делая это без всякой видимой цели, что было совершенно не свойственно обычно решительной и целеустремленной мисс Полли. Но лицо ее, впрочем, не было рассеянным, оно было искаженным и бледным.

On the bed Pollyanna lay blinking at the dancing band of colors on the ceiling, which came from one of the prisms in the window.

“I’m glad it isn’t smallpox (ветрянка) that ails me, too,” she murmured contentedly. “That would be worse than freckles. And I’m glad ’tisn’t whooping cough (коклюш) – I’ve had that, and it’s horrid – and I’m glad ’tisn’t appendicitis nor measles, ’cause they’re catching – measles are, I mean – and they wouldn’t let you stay here.”

Поллианна лежала, глядя на танцующие на потолке цветные отблески, которые отбрасывали висевшие на окне хрустальные подвески.

— Я рада, что у меня не оспа, — пробормотала она удовлетворенно. — Это было бы похуже, чем веснушки! И я рада, что это не коклюш. У меня он был однажды: отвратительная болезнь. И я рада, что это не аппендицит и не корь, потому что они заразные… то есть корь, я хочу сказать… и ты не могла бы сидеть со мной.

“You seem to – to be glad for a good many things, my dear,” faltered Aunt Polly, putting her hand to her throat as if her collar bound.

Pollyanna laughed softly.

— Ты, кажется, очень многому рада, дорогая, — дрожащим голосом вымолвила тетя Полли, приложив руку к горлу, как будто ее душил воротничок платья.

Поллианна негромко рассмеялась.

“I am. I’ve been thinking of ’em – lots of ’em – all the time I’ve been looking up (to look up фраз.гл. взглянуть) at that rainbow. I love rainbows. I’m so glad Mr. Pendleton gave me those prisms! I’m glad of some things I haven’t said yet. I don’t know but I’m ’most glad I was hurt.”

“Pollyanna!”

Pollyanna laughed softly again. She turned luminous eyes on her aunt.

— Да. Я думала обо всем этом, пока смотрела на мою радугу. Я люблю радуги. Я так рада, что мистер Пендлетон подарил мне эти подвески! И я рада многому другому, о чем еще не успела сказать. Не знаю точно, но, пожалуй, я больше всего рада, что меня сбил автомобиль.

— Поллианна!

Девочка опять мягко рассмеялась и обратила сияющие глаза на тетку.

“Well, you see, since I have been hurt, you’ve called me ‘dear’ lots of times – and you didn’t before. I love to be called ‘dear’ – by folks that belong to you, I mean. Some of the Ladies’ Aiders did call me that; and of course, that was pretty nice, but not so nice as if they had belonged to me, like you do. Oh, Aunt Polly, I’m so glad you belong to me!”

— Понимаешь, с тех пор как он меня сбил, ты много раз назвала меня «дорогая», а прежде ты так не говорила. Я люблю, чтобы меня так называли… близкие люди, я хочу сказать… Некоторые дамы из комитета так меня называли, и, конечно, это было очень приятно, но не так приятно, как если бы они были моими близкими, как ты. О, тетя Полли, я так рада, что ты моя!

Aunt Polly did not answer. Her hand was at her throat again. Her eyes were full of tears. She had turned away (фраз.гл. отвернулась) and was hurrying from the room through the door by which the nurse had just entered.

It was that afternoon that Nancy ran out (фраз.гл. выбежала) to Old Tom, who was cleaning harnesses in the barn. Her eyes were wild.

Тетя Полли не ответила. Рука ее опять была у горла, а глаза наполнились слезами. Она отвернулась и торопливо вышла из комнаты, столкнувшись в дверях с сиделкой.

В тот же день после обеда к Старому Тому, чистившему упряжь в конюшне, прибежала Ненси. Глаза ее были почти безумными.

“Mr. Tom, Mr. Tom, guess what’s happened,” she panted. “You couldn’t guess in a thousand years – you couldn’t, you couldn’t!”

“Then I cal’late I won’t try,” retorted the man, grimly, “specially as I hain’t got more’n TEN ter live, anyhow, probably. You’d better tell me first off, Nancy.”

— Мистер Том, мистер Том, угадайте, что случилось! — Она судорожно втягивала воздух. — Хоть тысячу лет гадать будете — не угадаете, не угадаете!

— Тогда и пытаться не стоит, — ответил тот мрачно. — Особенно если учесть, что я больше десятка протянуть не рассчитываю. Так что говори сразу, Ненси.

“Well, listen, then. Who do you s’pose is in the parlor now with the mistress? Who, I say?”

Old Tom shook his head.

“There’s no tellin’,” he declared.

“Yes, there is. I’m tellin’. It’s – John Pendleton!”

“Sho, now! You’re jokin’, girl.”

— Тогда слушайте. Как вы думаете, кто сидит сейчас в гостиной с хозяйкой? Ну, кто, я спрашиваю?

Старый Том покачал головой: — Понятия не имею…

— И не можете иметь! Я скажу. Там… мистер Джон Пендлетон!

— Не может быть! Шутишь!

“Not much I am – an’ me a-lettin’ him in (to let in фраз.гл. впускать) myself – crutches an’ all! An’ the team he come in a-waitin’ this minute at the door for him, jest as if he wa’n’t the cranky old crosspatch he is, what never talks ter no one! jest think, Mr. Tom – HIM a-callin’ on HER!”

— Ничуть! Я сама ему открыла; он пришел на костылях! И упряжка, на которой он приехал, ждет его в эту минуту перед домом. Как будто он вовсе и не тот злой старый нелюдим, который никогда ни с кем словом не перемолвился! Только подумайте, мистер Том, да чтобы он пришел к ней!

“Well, why not?” demanded the old man, a little aggressively.

Nancy gave him a scornful glance.

“As if you didn’t know better’n me!” she derided.

— А почему бы и нет? — спросил старик чуть вызывающе.

Ненси бросила на него насмешливый взгляд.

— Уж будто вам это не известно лучше, чем мне! — заметила она язвительно.

“Eh?”

“Oh, you needn’t be so innercent,” she retorted with mock indignation; “ – you what led me wildgoose cha-sin’(on a wild goose chase идиом. По ложному следу) in the first place!”

“What do ye mean?”

Nancy glanced through the open barn door toward the house, and came a step nearer to the old man.

— Что-о?

— Да ну, не прикидывайтесь простачком, — заметила она с насмешкой и раздражением. — Сами же вы заморочили мне голову своими намеками!

— Что ты хочешь сказать?

Ненси бросила взгляд на дом через распахнутую дверь конюшни и шагнула чуть ближе к старику.

“Listen! ’twas you that was tellin’ me Miss Polly had a lover in the first place, wa’n’t it? Well, one day I thinks I finds two and two, and I puts ’em tergether an’ makes four. But it turns out (фраз.гл. оказывается) ter be five – an’ no four at all, at all!”

With a gesture of indifference Old Tom turned and fell to work.

— Слушайте! Это вы сказали мне, что у мисс Полли когда-то был жених, так ведь? Ну и вот, однажды я решила, что сумею сложить два и два и выйдет четыре. А оказалось, что это пять, а не четыре, не четыре!

С равнодушной миной Старый Том отвернулся и снова принялся за работу.

“If you’re goin’ ter talk ter me, you’ve got ter talk plain horse sense,” he declared testily. “I never was no hand for figgers.((искаж.) У меня всегда было плохо с цифрами.)”

Nancy laughed.

“Well, it’s this,” she explained. “I heard somethin’ that made me think him an’ Miss Polly was lovers.”

— Если хочешь мне что-то сказать, так говори вразумительно, — заявил он с досадой. — Что я тут буду считать с тобой на пальцах!

Ненси засмеялась.

— Короче говоря, я слышала кое-что, что заставило меня думать, будто это именно он был ее женихом! — объяснила она.

“MR. PENDLETON!” Old Tom straightened up (фраз.гл. выпрямился).

“Yes. Oh, I know now; he wasn’t. It was that blessed child’s mother he was in love (идиом. Был влюблен) with, and that’s why he wanted – but never mind that part,” she added hastily, remembering just in time her promise to Pollyanna not to tell that Mr. Pendleton had wished her to come and live with him. “Well, I’ve been askin’ folks about him some, since, and I’ve found out (фраз.гл. узнала)that him an’ Miss Polly hain’t been friends for years, an’ that she’s been hatin’ him like pizen owin’ ter the silly gossip that coupled their names tergether when she was eighteen or twenty.”

— Мистер Пендлетон?! — Старый Том выпрямился.

— Да. О, теперь-то я знаю, что это был не он. Он любил мать нашей милой девочки, и вот почему он хотел… ну да ладно, — добавила Ненси торопливо, вовремя вспомнив, что обещала Поллианне никому не рассказывать о желании мистера Пендлетона забрать ее к себе. — Вот с тех пор я и спрашивала людей о нем и узнала, что они с мисс Полли много лет сторонятся друг друга и что она терпеть его не может из-за глупой сплетни, которая связала вместе их имена, когда ей было лет восемнадцать или двадцать.

“Yes, I remember,” nodded Old Tom. “It was three or four years after Miss Jennie give him the mitten (идиом. дала ему от ворот поворот, отказала) and went off with the other chap. Miss Polly knew about it, of course, and was sorry for him. So she tried ter be nice to him. Maybe she overdid it a little – she hated that minister chap so who had took off her sister. At any rate, somebody begun ter make trouble. They said she was runnin’ after (to run after фраз.гл. бегать за кем-то) him.”

“Runnin’ after any man – her!” interjected Nancy.

— Да, я помню, — кивнул Старый Том. — Это было три или четыре года спустя после того, как мисс Дженни ему отказала и уехала с другим. Мисс Полли об этом знала и, конечно, жалела его. И она хотела его утешить. Может быть, она немножечко перестаралась — она ненавидела этого пастора, который увел у нее сестру. Так или иначе, а кто-то пустил сплетню. Болтали, будто она бегает за ним.

— Чтобы она да за кем-то бегала! — вставила Ненси.

“I know it; but they did,” declared Old Tom, “and of course no gal of any spunk’ll stand that. Then about that time come her own lover an’ the trouble with HIM. After that she shut up (фраз.гл. закрыться) like an oyster an’ wouldn’t have nothin’ ter do with nobody fur a spell. Her heart jest seemed to turn bitter at the core.”

— Мне-то можешь этого не говорить, но люди болтали, — продолжил старик. — А такого ни одна девушка, будь у нее хоть немного гордости, не вынесет. К этому времени появился тот, другой, который влюбился в нее, и начались неприятности и с ним. После этого она замкнулась в себе, словно устрица, и уже знать никого не хотела. Сердце у нее, казалось, окаменело.

“Yes, I know. I’ve heard about that now,” rejoined Nancy; “an’ that’s why you could ’a’ knocked me down with a feather (to knock smb down with a feather идиом. Сбить с толку, ошарашить) when I see HIM at the door – him, what she hain’t spoke to for years! But I let him in an’ went an’ told her.”

“What did she say?” Old Tom held his breath suspended.

— Да, я знаю. Слыхала об этом. Потому-то я чуть не упала, когда увидела его возле двери, — его, с кем она столько лет и говорить не желала. Но я провела его в гостиную и доложила о нем.

— А она что? — Старый Том затаил дыхание.

“Nothin’ – at first. She was so still I thought she hadn’t heard; and I was jest goin’ ter say it over when she speaks up quiet like: ‘Tell Mr. Pendleton I will be down at once.’ An’ I come an’ told him. Then I come out here an’ told you,” finished Nancy, casting another backward glance toward the house.

— Ничего… сначала. Она сидела так неподвижно, что я подумала, она не слышала. Я уже собиралась повторить, когда она вдруг сказала тихо: «Передай мистеру Пендлетону, что я сейчас спущусь». И я пошла и ему это передала. А потом бегом сюда, чтобы вам рассказать, — заключила Ненси, опять бросая через плечо взгляд в сторону дома.

“Humph!” grunted Old Tom; and fell to work again.

In the ceremonious “parlor” of the Harrington homestead, Mr. John Pendleton did not have to wait long before a swift step warned him of Miss Polly’s coming. As he attempted to rise, she made a gesture of remonstrance. She did not offer her hand, however, and her face was coldly reserved.

— Хм! — проворчал Старый Том и снова принялся за работу.

Мистеру Джону Пендлетону не пришлось долго ждать в парадной гостиной дома Харрингтонов. Звук быстрых шагов предупредил его о приближении мисс Полли. Он хотел было подняться и уже взялся за костыли, но она жестом удержала его. Однако она не подала ему руки, а лицо ее выражало холодную сдержанность.

“I called to ask for – Pollyanna,” he began at once, a little brusquely.

“Thank you. She is about the same,” said Miss Polly.

“And that is – won’t you tell me HOW she is?” His voice was not quite steady this time.

— Я пришел спросить о… Поллианне, — начал он сразу, чуть отрывисто.

— Спасибо. Она в том же состоянии.

— И… вы не хотите сказать мне, что с ней? — На этот раз в голосе его звучало беспокойство.

A quick spasm of pain crossed the woman’s face.

“I can’t, I wish I could!”

“You mean – you don’t know?”

“Yes.”

“But – the doctor?”

Быстрая судорога боли прошла по лицу женщины.

— Я не могу… Если бы я могла!

— Вы хотите сказать… вы не знаете?

— Не знаю.

— А… доктор?

“Dr. Warren himself seems – at sea (to be at sea идиом. Не понимать, быть в недоумении). He is in correspondence now with a New York specialist. They have arranged for a consultation at once.”

“But – but what WERE her injuries that you do know?”

“A slight cut on the head, one or two bruises, and – and an injury to the spine which has seemed to cause – paralysis from the hips down.”

— Доктор Уоррен сам, кажется, в растерянности. Он обратился сейчас за консультацией к специалисту из Нью-Йорка. Они должны собрать консилиум.

— Но… но какие травмы у нее, вам известно?

— Небольшая рана на голове, один или два синяка и… повреждение позвоночника, которое, похоже, вызвало паралич ног.

A low cry came from the man. There was a brief silence; then, huskily, he asked:

“And Pollyanna – how does she – take it?”

“She doesn’t understand – at all – how things really are. And I CAN’t tell her.”

“But she must know – something!”

Мистер Пендлетон приглушенно вскрикнул. Последовало непродолжительное молчание, потом он спросил хриплым голосом:

— А Поллианна… как она приняла это?

— Она не знает, а я не в силах сказать ей.

— Но она должна догадываться… о чем-то!

Miss Polly lifted her hand to the collar at her throat in the gesture that had become so common to her of late.

“Oh, yes. She knows she can’t – move; but she thinks her legs are – broken. She says she’s glad it’s broken legs like yours rather than ‘lifelong-invalids’ like Mrs. Snow’s; because broken legs get well (фраз.гл. выздоравливать, поправляться), and the other – doesn’t. She talks like that all the time, until it – it seems as if I should – die!”

Мисс Полли жестом, который стал привычным для нее в последнее время, поднесла руку к горлу.

— Да. Она знает, что не может двигаться, но думает, что у нее сломаны ноги. Она говорит, что рада этому, потому что предпочитает сломать ноги, как вы, но не быть больной, как миссис Сноу, — ведь сломанные ноги срастаются, а «неизлечимые болезни» остаются! Она говорит об этом все время, и мне кажется, что я… больше не выдержу!

Through the blur of tears in his own eyes, the man saw the drawn face opposite, twisted with emotion. Involuntarily his thoughts went back to what Pollyanna had said when he had made his final plea for her presence: “Oh, I couldn’t leave Aunt Polly – now!”

It was this thought that made him ask very gently, as soon as he could control his voice:

Хотя слезы затуманивали ему глаза, мужчина увидел перед собой искаженное страданием, подергивающееся лицо. Невольно он вернулся мыслями к тому, что сказала ему Поллианна, когда он в последний раз просил ее переехать к нему: «Я не могу оставить тетю Полли… теперь!» Именно это воспоминание заставило его, как только он сумел овладеть своим голосом, спросить очень мягко:

“I wonder if you know, Miss Harrington, how hard I tried to get Pollyanna to come and live with me.”

“With YOU! – Pollyanna!”

The man winced a little at the tone of her voice; but his own voice was still impersonally cool when he spoke again.

“Yes. I wanted to adopt her – legally, you understand; making her my heir, of course.”

— Не знаю, известно ли вам, мисс Харрингтон, как я старался уговорить Поллианну перейти жить ко мне.

— К вам!.. Поллианну!

Мужчина чуть поморщился от ее тона, но его собственный голос, когда он заговорил опять, звучал холодно и сдержанно:

— Да, я хотел удочерить ее — юридически, вы понимаете. И разумеется, сделать ее моей наследницей.

The woman in the opposite chair relaxed a little. It came to her, suddenly, what a brilliant future it would have meant for Pollyanna – this adoption; and she wondered if Pollyanna were old enough and mercenary enough – to be tempted by this man’s money and position.

Мисс Полли, сидевшая напротив него, чуть смягчилась. Ей неожиданно пришло в голову, какое блестящее будущее это означало бы для Поллианны. И она задумалась, была ли Поллианна достаточно взрослой — и достаточно корыстной, — чтобы соблазниться деньгами и положением этого человека.

“I am very fond of (yo be fond of идиом. Любить) Pollyanna,” the man was continuing. “I am fond of her both for her own sake, and for – her mother’s. I stood ready to give Pollyanna the love that had been twenty-five years in storage.”

— Я очень люблю Поллианну, — продолжал мужчина. — Я люблю ее и из-за нее самой, и из-за ее матери. Я был готов дать Поллианне любовь, которую хранил в сердце двадцать пять лет.

“LOVE.” Miss Polly remembered suddenly why SHE had taken this child in the first place – and with the recollection came the remembrance of Pollyanna’s own words uttered that very morning: “I love to be called ‘dear’ by folks that belong to you!” And it was this love-hungry little girl that had been offered the stored-up affection of twenty-five years: – and she was old enough to be tempted by love! With a sinking heart Miss Polly realized that. With a sinking heart, too, she realized something else: the dreariness of her own future now without Pollyanna.

«Любовь». Мисс Полли вдруг вспомнила, почему она сама взяла этого ребенка, и это воспоминание оживило в ее памяти и те слова Поллианны, которые она слышала сегодня утром: «Я люблю, чтобы меня называли „дорогая“ близкие люди!» И этой истосковавшейся по любви девочке была предложена любовь, не угасшая за двадцать пять лет. А ведь Поллианна была достаточно большой, чтобы поддаться такому искушению! С упавшим сердцем мисс Полли осознала это. С упавшим сердцем осознала она и другое — каким мрачным будет ее собственное будущее без Поллианны.

“Well?” she said. And the man, recognizing the self-control that vibrated through the harshness of the tone, smiled sadly.

“She would not come,” he answered.

“Why?”

— Ну и?.. — спросила она.

Мистер Пендлетон, почувствовав, как трудно было ей владеть своим голосом, печально улыбнулся.

— Она отказалась, — ответил он.

— Почему?

“She would not leave you. She said you had been so good to her. She wanted to stay with you – and she said she THOUGHT you wanted her to stay,” he finished, as he pulled himself to his feet.

— Она не хочет покинуть вас. Она сказала, что вы были так добры к ней, и хочет остаться с вами. Ей кажется, что вы тоже хотите, чтобы она осталась, — закончил он, поднимаясь со стула.

He did not look toward Miss Polly. He turned his face resolutely toward the door. But instantly he heard a swift step at his side, and found a shaking hand thrust toward him.

“When the specialist comes, and I know anything – definite about Pollyanna, I will let you hear from me (я дам вам знать),” said a trembling voice. “Good-by – and thank you for coming. Pollyanna will be pleased.”

Он не взглянул на мисс Полли и решительно повернулся лицом к двери, но в следующее мгновение услышал рядом торопливые шаги и увидел поданную ему дрожащую руку.

— После визита специалиста, когда будет известно что-то определенное о Поллианне, я дам вам знать, — сказал дрожащий голос. — До свидания, и спасибо, что вы пришли. Поллианна будет… рада.