Pollyanna

Chapter 25.

A Waiting Game

On the day after John Pendleton’s call at the Harrington homestead, Miss Polly set herself to the task of preparing Pollyanna for the visit of the specialist.

“Pollyanna, my dear,” she began gently, “we have decided that we want another doctor besides Dr. Warren to see you. Another one might tell us something new to do – to help you get well faster, you know.”

На следующий день после того, как Джон Пендлетон посетил дом Харрингтонов, мисс Полли решила подготовить Поллианну к визиту врача-специалиста.

— Поллианна, дорогая, — начала она осторожно, — мы решили пригласить еще одного доктора осмотреть тебя. Может быть, этот другой доктор посоветует нам что-нибудь новое… чтобы ты скорее поправлялась.

A joyous light came to Pollyanna’s face.

“Dr. Chilton! Oh, Aunt Polly, I’d so love to have Dr. Chilton! I’ve wanted him all the time, but I was afraid you didn’t, on account of (из-за) his seeing you in the sun parlor that day, you know; so I didn’t like to say anything. But I’m so glad you do want him!”

Лицо Поллианны осветилось радостью:

— Доктора Чилтона? О, тетя Полли, мне так хочется, чтобы пришел доктор Чилтон! Я все время этого хотела, но боялась, что ты не согласишься, из-за того, что он видел тебя тогда на веранде, помнишь? Поэтому я молчала. Но теперь я так рада, что и ты хочешь его позвать!

Aunt Polly’s face had turned white, then red, then back to white again. But when she answered, she showed very plainly that she was trying to speak lightly and cheerfully.

“Oh, no, dear! It wasn’t Dr. Chilton at all that I meant.

It is a new doctor – a very famous doctor from New York, who – who knows a great deal about – about hurts like yours.”

Мисс Полли побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Но, когда она заговорила, чувствовалось, что она пытается говорить легко и безмятежно:

— О, нет, дорогая! Я имела в виду совсем не доктора Чилтона. Это будет новый доктор — знаменитый доктор из Нью-Йорка, который много знает о… о таких травмах, как твоя.

Pollyanna’s face fell (вытянулось лицо).

“I don’t believe he knows half so much as Dr. Chilton.”

“Oh, yes, he does, I’m sure, dear.”

“But it was Dr. Chilton who doctored Mr. Pendleton’s broken leg, Aunt Polly. If – if you don’t mind VERY much, I WOULD LIKE to have Dr. Chilton – truly I would!”

У Поллианны вытянулось лицо:

— Я не верю, что он знает и половину того, что знает доктор Чилтон.

— Ты ошибаешься, дорогая, я уверена.

— Но именно доктор Чилтон лечил сломанную ногу мистера Пендлетона, тетя Полли! Если… если ты не очень возражаешь, я хотела бы, чтобы пришел доктор Чилтон… правда, я очень хотела бы!

A distressed color suffused Miss Polly’s face. For a moment she did not speak at all; then she said gently – though yet with a touch of her old stern decisiveness:

Мучительно-жаркий румянец залил лицо мисс Полли. Минуту она молчала, потом сказала ласково, хотя и с оттенком своей прежней суровой решительности:

“But I do mind (я против), Pollyanna. I mind very much. I would do anything – almost anything for you, my dear; but I – for reasons which I do not care to speak of now, I don’t wish Dr. Chilton called in on – on this case. And believe me, he can NOT know so much about – about your trouble, as this great doctor does, who will come from New York to-morrow.”

— Но я возражаю, Поллианна, и притом очень. Я сделаю что угодно… почти что угодно для тебя, моя дорогая. Но по причинам, о которых я не желаю сейчас говорить, я не намерена приглашать доктора Чилтона в данном случае. И поверь мне, он не может знать так много о… о твоей травме, сколько знает этот знаменитый доктор, который завтра приедет из Нью-Йорка.

Pollyanna still looked unconvinced.

“But, Aunt Polly, if you LOVED Dr. Chilton – ”

“WHAT, Pollyanna?” Aunt Polly’s voice was very sharp now. Her cheeks were very red, too.

Но Поллианна все еще не была убеждена:

— Но, тетя Полли, ведь если бы ты любила доктора Чилтона…

— Что? — Голос тети Полли был теперь очень резким, а щеки очень красными.

“I say, if you loved Dr. Chilton, and didn’t love the other one,” sighed Pollyanna, “seems to me that would make some difference in the good he would do; and I love Dr. Chilton.”

The nurse entered the room at that moment, and Aunt Polly rose to her feet abruptly, a look of relief on her face.

— Я говорю, что если бы ты любила доктора Чилтона, как я, и не любила этого, другого, доктора, — вздохнула Поллианна, — мне кажется, была бы некоторая разница между тем, что может сделать он, а что — доктор Чилтон.

В этот момент в комнату вошла сиделка, и тетя Полли быстро поднялась на ноги с выражением облегчения на лице.

“I am very sorry, Pollyanna,” she said, a little stiffly; “but I’m afraid you’ll have to let me be the judge, this time. Besides, it’s already arranged. The New York doctor is coming tomorrow.”

— Мне очень жаль, Поллианна, — сказала она холодно, — но, боюсь, на этот раз тебе придется позволить мне решать, что делать. Кроме того, все уже устроено, и доктор из Нью-Йорка приезжает завтра.

As it happened, however, the New York doctor did not come “tomorrow.” At the last moment a telegram told of an unavoidable delay owing to the sudden illness of the specialist himself. This led Pollyanna into a renewed pleading for the substitution of Dr. Chilton – “which would be so easy now, you know.”

Однако случилось так, что нью-йоркский доктор не приехал «завтра». В последний момент пришла телеграмма, в которой сообщалось о неизбежной отсрочке визита, вызванной неожиданной болезнью самого специалиста. Это позволило Поллианне возобновить просьбы о замене его доктором Чилтоном: «…что было бы так легко, ты ведь знаешь».

But as before, Aunt Polly shook her head and said “no, dear,” very decisively, yet with a still more anxious assurance that she would do anything – anything but that – to please her dear Pollyanna.

Но, как и прежде, мисс Полли отрицательно покачала головой и сказала: «Нет, дорогая» — очень решительно, но добавив к этому еще более заботливые уверения, что она сделает что угодно — «что угодно, кроме этого», — чтобы доставить удовольствие своей дорогой Поллианне.

As the days of waiting passed, one by one, it did indeed seem that Aunt Polly was doing everything (but that) that she could do to please her niece.

“I wouldn’t ’a’ believed it – you couldn’t ’a’ made me believe it,” Nancy said to Old Tom one morning. “There don’t seem ter be a minute in the day that Miss Polly ain’t jest hangin’ ’round waitin’ ter do somethin’ for that blessed lamb if ’tain’t more than ter let in the cat – an’ her what wouldn’t let Fluff nor Buff up-stairs for love nor money (идиом. ни за какие коврижки) a week ago; an’ now she lets ’em tumble all over the bed jest ’cause it pleases Miss Pollyanna!

Дни ожидания проходили один за другим, и действительно казалось, что мисс Полли делала все («кроме этого»), чтобы обрадовать свою племянницу.

— Я бы не поверила! Никто не заставил бы меня этому поверить! — говорила Ненси однажды утром Старому Тому. — Кажется, не бывает ни минуты в течение всего дня, когда бы мисс Полли не скакала вокруг нашего бедного ягненочка, ожидая случая сделать хоть что-нибудь для нее, пусть даже всего лишь впустить котенка… И это она, которая еще неделю назад ни за что на свете не позволила бы ни Флаффи, ни Баффи войти в спальню! А теперь она позволяет им кувыркаться на кровати, только потому что это нравится Поллианне!

“An’ when she ain’t doin’ nothin’ else, she’s movin’ them little glass danglers ’round ter diff’rent winders in the room so the sun’ll make the ‘rainbows dance,’ as that blessed child calls it. She’s sent Timothy down ter Cobb’s greenhouse three times for fresh flowers – an’ that besides all the posies fetched in ter her, too. An’ the other day, if I didn’t find her sittin’ ’fore the bed with the nurse actually doin’ her hair, an’ Miss Pollyanna lookin’ on an’ bossin’ from the bed, her eyes all shinin’ an’ happy. An’ I declare ter goodness, if Miss Polly hain’t wore her hair like that every day now – jest ter please that blessed child!”

А когда она уж ничего другого не может для нее сделать, так передвигает эти маленькие стеклянные висюльки на окне, чтобы «радуги танцевали», как говорит наша дорогая девочка. Три раза она посылала Тимоти в оранжереи Кобба за живыми цветами, и это помимо всех тех цветов, что люди приносят. А на днях, ей-богу, вхожу и вижу — сидит она перед кроватью, сиделка делает ей прическу, а Поллианна смотрит на это и руководит из постели, и глаза у нее так и сияют от счастья. И провалиться мне на этом месте, если мисс Полли не носит теперь такую прическу каждый Божий день, только чтобы угодить нашей милой девочке!

Old Tom chuckled.

“Well, it strikes (поражает) me Miss Polly herself ain’t lookin’ none the worse – for wearin’ them ‘ere curls ’round her forehead,” he observed dryly.

“’course she ain’t,” retorted Nancy, indignantly. “She looks like FOLKS, now. She’s actually almost – ”

“Keerful, now, Nancy!” interrupted the old man, with a slow grin. “You know what you said when I told ye she was handsome once.”

Старый Том засмеялся.

— Да и меня поразило, что мисс Полли выглядит ничуть не хуже с этими локонами надо лбом, — заметил он сдержанно.

— Конечно, не хуже, — ответила Ненси раздраженно. — Наконец-то стала похожа на человека… Она действительно почти кра…

— Осторожней, Ненси, — прервал старик с лукавой усмешкой. — Вспомни-ка, что ты сказала, когда я тебе говорил, что она когда-то была красавицей!

Nancy shrugged her shoulders.

“Oh, she ain’t handsome, of course; but I will own up (фраз.гл. признаться) she don’t look like the same woman, what with the ribbons an’ lace jiggers Miss Pollyanna makes her wear ’round her neck.”

Ненси пожала плечами:

— Ну, красавицей ее, конечно, не назовешь, но, я признаю, она выглядит совсем по-другому с этими лентами и кружевными воротничками, которые Поллианна заставляет ее носить.

“I told ye so,” nodded the man. “I told ye she wa’n’t – old.”

Nancy laughed.

“Well, I’ll own up (фраз.гл. признавать) she HAIN’t got quite so good an imitation of it – as she did have, ’fore Miss Pollyanna come. Say, Mr. Tom, who WAS her lover? I hain’t found that out (to find out фраз.гл. понять), yet; I hain’t, I hain’t!”

— Я тебе говорил, — кивнул Том, — я тебе говорил, что она не… старая. Ненси засмеялась:

— Ну, я согласна, что теперь она уже не так хорошо притворяется старой, как это было прежде, до приезда Поллианны. Послушайте, мистер Том, а кто был ее женихом? Я еще не узнала, не узнала!

“Hain’t ye?” asked the old man, with an odd look on his face. “Well, I guess ye won’t then from me.”

“Oh, Mr. Tom, come on, now,” wheedled the girl. “Ye see, there ain’t many folks here that I CAN ask.”

— Не узнала? — переспросил старик со странным выражением. — Ну, так ты и не узнаешь… от меня.

— О, мистер Том! Ну скажите, — вкрадчиво упрашивала девушка. — Вы ведь знаете, здесь так много людей, у которых я могла бы спросить об этом.

“Maybe not. But there’s one, anyhow, that ain’t an-swerin’,” grinned Old Tom. Then, abruptly, the light died from his eyes. “How is she, ter-day – the little gal?”

Nancy shook her head. Her face, too, had sobered.

— Может быть, и так. Но есть, во всяком случае, один, кто тебе не ответит, — усмехнулся Старый Том. Но вдруг лукавый огонек, погас в его глазах. — А как она сегодня, наша девочка?

Ненси покачала головой. Ее лицо тоже омрачилось.

“Just the same, Mr. Tom. There ain’t no special diff’rence, as I can see – or anybody, I guess. She jest lays there an’ sleeps an’ talks some, an’ tries ter smile an’ be ‘glad’ ’cause the sun sets or the moon rises, or some other such thing, till it’s enough ter make yer heart break with achin’.”

— Без перемен, мистер Том. Никакой заметной разницы, насколько я, да и любой другой, может видеть. Она лежит в постели, спит или говорит и пытается улыбаться и «радоваться» тому, что солнце садится или луна восходит, или чему-нибудь подобному, и прямо сердце разрывается на нее глядя.

“I know; it’s the ‘game’ – bless her sweet heart!” nodded Old Tom, blinking a little.

“She told YOU, then, too, about that ’ere – game?”

“Oh, yes. She told me long ago.” The old man hesitated, then went on (фраз.гл. продолжил), his lips twitching a little. “I was grow-lin’ one day ’cause I was so bent up and crooked; an’ what do ye s’pose the little thing said?”

— Я знаю, это игра… Благослови ее Господь! — кивнул Старый Том, чуть прищурившись.

— Значит, она и вам говорила об этой игре?

— Да. Она мне давно рассказала. — Старик помолчал, потом продолжил; губы его чуть дрогнули в улыбке: — Я ворчал однажды, что стал такой согнутый да кривой, и что, ты думаешь, эта девчушка мне сказала?

“I couldn’t guess. I wouldn’t think she could find ANYTHIN’ about THAT ter be glad about!”

“She did. She said I could be glad, anyhow, that I didn’t have ter STOOP SO FAR TER DO MY WEEDIN’ ’cause I was already bent part way over.”

— Откуда же мне знать? Не думаю, чтобы она могла найти, чему тут радоваться!

— А вот смогла! Она сказала, что я могу радоваться, потому что мне не нужно очень сильно сгибаться, когда я занят прополкой, — ведь я уже наполовину согнут!

Nancy gave a wistful laugh.

“Well, I ain’t surprised, after all. You might know she’d find somethin’. We’ve been playin’ it – that game – since almost the first, ’cause there wa’n’t no one else she could play it with – though she did speak of – her aunt.”

Ненси невесело усмехнулась:

— Ну, я этому не удивляюсь. Она всегда что-нибудь да найдет. Мы играли в нее — в эту игру — почти с самого начала, потому что ей не с кем было играть… хотя сначала она собиралась играть с ней — со своей теткой.

“MISS POLLY!”

Nancy chuckled.

“I guess you hain’t got such an awful diff’rent opinion o’ the mistress than I have,” she bridled.

— С мисс Полли?!

Ненси засмеялась.

— Как я вижу, ваше мнение о хозяйке не так уж отличается от моего, — кольнула она старика.

Old Tom stiffened.

“I was only thinkin’ ’twould be – some of a surprise – to her,” he explained with dignity.

“Well, yes, I guess ’twould be – THEN,” retorted Nancy. “I ain’t sayin’ what ’twould be NOW. I’d believe anythin’ o’ the mistress now – even that she’d take ter playin’ it herself!”

Старый Том взглянул обиженно:

— Я просто подумал, что это было бы… сюрпризом… для нее, — объяснил он с достоинством.

— Согласна, что тогда так оно и было бы, — заметила Ненси. — Но не думаю, что так было бы и теперь. Теперь я чему угодно про нашу хозяйку поверю… даже, что она сама взялась бы играть в эту игру!

“But hain’t the little gal told her – ever? She’s told ev’ry one else, I guess. I’m hearin’ of it ev’rywhere, now, since she was hurted,” said Tom.

— Но неужели девочка ничего ей не говорила? Ни разу? — удивился Том. — Ведь она, похоже, рассказала всей округе. Я слышу об этом со всех сторон, особенно теперь, когда с ней случилась беда.

“Well, she didn’t tell Miss Polly,” rejoined Nancy. “Miss Pollyanna told me long ago that she couldn’t tell her, ’cause her aunt didn’t like ter have her talk about her father; an’ ’twas her father’s game, an’ she’d have ter talk about him if she did tell it. So she never told her.”

— Всей округе, но не мисс Полли. Поллианна еще давно говорила мне, что не может рассказать ей про игру, потому что тетка не хочет слышать о ее отце, а это была игра ее отца, и ей пришлось бы упомянуть о нем, если бы она стала рассказывать. Поэтому она никогда ей не говорила, — объяснила Ненси.

“Oh, I see, I see.” The old man nodded his head slowly. “They was always bitter against the minister chap – all of ’em, ’cause he took Miss Jennie away from ’em. An’ Miss Polly – young as she was – couldn’t never forgive him; she was that fond of Miss Jennie – in them days. I see, I see. ’twas a bad mess,” he sighed, as he turned away (фраз.гл. отвернулся).

— О, понимаю, понимаю. — Старик неторопливо покивал головой. — Они так злились на этого пастора… Все они, без исключения, потому что он увез от них мисс Дженни. И мисс Полли, хоть и самая младшая, никогда не могла простить ему этого. Она так любила мисс Дженни… в то время. Да-а, я понимаю, понимаю. Это было так неприятно, — вздохнул он, отворачиваясь.

“Yes, ’twas – all ’round, all ’round,” sighed Nancy in her turn, as she went back (to go back фраз.гл. возвращаться) to her kitchen.

For no one were those days of waiting easy. The nurse tried to look cheerful, but her eyes were troubled. The doctor was openly nervous and impatient. Miss Polly said little; but even the softening waves of hair about her face, and the becoming laces at her throat, could not hide the fact that she was growing thin and pale.

— Да, бывает, бывает… — в свою очередь вздохнула Ненси, направляясь обратно в кухню.

Ни для кого эти дни ожидания не были легкими. Сиделка пыталась казаться бодрой, но во взгляде ее читалось беспокойство. Доктор Уоррен явно нервничал и уже терял терпение. Мисс Полли говорила мало, но даже волны волос, смягчавшие черты ее лица, и красивые кружева вокруг шеи не могли скрыть того факта, что она худела и бледнела день ото дня.

As to Pollyanna – Pollyanna petted the dog, smoothed the cat’s sleek head, admired the flowers and ate the fruits and jellies that were sent in (to send in фраз.гл. присылать) to her; and returned innumerable cheery answers to the many messages of love and inquiry that were brought to her bedside. But she, too, grew pale and thin; and the nervous activity of the poor little hands and arms only emphasized the pitiful motionlessness of the once active little feet and legs now lying so woefully quiet under the blankets.

Что же до Поллианны, она играла с собакой, гладила шелковистую шерстку котенка, восхищалась цветами, ела фрукты и варенье, которые ей посылали, отвечала на бесчисленные вопросы о здоровье, добрые пожелания и приветы друзей. Но она тоже худела и бледнела, а нервные движения ее худых маленьких ручек только подчеркивали полную неподвижность прежде таких резвых маленьких ножек, теперь так спокойно и грустно лежавших под одеялом.

As to the game – Pollyanna told Nancy these days how glad she was going to be when she could go to school again, go to see Mrs. Snow, go to call on Mr. Pendleton, and go to ride with Dr. Chilton nor did she seem to realize that all this “gladness” was in the future, not the present. Nancy, however, did realize it – and cry about it, when she was alone.

Что же до игры, то в эти дни Поллианна говорила Ненси о том, как будет рада, когда опять пойдет в школу, навестит миссис Сноу, забежит к мистеру Пендлетону и поедет кататься с доктором Чилтоном… Она, казалось, не сознавала, что эти «радости» принадлежат будущему, а не настоящему. Но Ненси сознавала это — и часто плакала, когда оставалась одна.