Pollyanna

Chapter 28.

A Waiting Game

It was not long after John Pendleton’s second visit that Milly Snow called one afternoon. Milly Snow had never before been to the Harrington homestead. She blushed and looked very embarrassed when Miss Polly entered the room.

Однажды днем, вскоре после второго визита Джона Пендлетона, пришла Милли Сноу, которая никогда прежде не появлялась в доме Харрингтонов. Когда мисс Полли спустилась в гостиную, где ожидала ее Милли, та поднялась со стула и смущенно покраснела.

“I – I came to inquire for the little girl,” she stammered.

“You are very kind. She is about the same. How is your mother?” rejoined Miss Polly, wearily.

— Я… я пришла спросить о вашей девочке, — запинаясь, вымолвила она.

— Вы очень добры. Она в том же положении. А как ваша мама? — спросила мисс Полли утомленно.

“That is what I came to tell you – that is, to ask you to tell Miss Pollyanna,” hurried on (to hurry on фраз.гл. поспешить) the girl, breathlessly and incoherently. “We think it’s – so awful – so perfectly awful that the little thing can’t ever walk again; and after all she’s done for us, too – for mother, you know, teaching her to play the game, and all that.

— Именно это я и хотела сказать вам… то есть попросить вас передать это Поллианне, — торопливо и несвязано заговорила девушка, не переводя дыхания. — Мы думаем, это так… ужасно… совершенно ужасно, что малышка никогда не сможет ходить, и это после всего, что она сделала для нас… для мамы. Научила ее играть в игру… ну и вообще.

And when we heard how now she couldn’t play it herself – poor little dear! I’m sure I don’t see how she CAN, either, in her condition! – but when we remembered all the things she’d said to us, we thought if she could only know what she HAD done for us, that it would HELP, you know, in her own case, about the game, because she could be glad – that is, a little glad – ” Milly stopped helplessly, and seemed to be waiting for Miss Polly to speak.

И когда мы услышали, что теперь она сама не может играть… Бедняжка! И право же, я не знаю, как она смогла бы в таком положении… Но когда мы вспомнили все, что она нам говорила, мы подумали, что если бы она только знала, сколько хорошего она сделала для нас, то, возможно, это помогло бы и ей самой… то есть в ее собственном случае… то есть в том, что касается игры. Она могла бы радоваться… хоть немножко. — Милли беспомощно остановилась и, казалось, ждала, чтобы заговорила мисс Полли.

Miss Polly had sat politely listening, but with a puzzled questioning in her eyes. Only about half of what had been said, had she understood. She was thinking now that she always had known that Milly Snow was “queer,” but she had not supposed she was crazy. In no other way, however, could she account for this incoherent, illogical, unmeaning rush of words. When the pause came she filled it with a quiet:

Мисс Полли сидела, слушая вежливо, но с растерянно-вопросительным выражением в глазах. Она поняла не больше половины того, что было сказано, и теперь думала, что хотя всегда находила Милли Сноу чудаковатой, но не предполагала, что она просто сумасшедшая. Никак иначе нельзя было объяснить этот несвязный, нелогичный, бессмысленный поток слов. Когда пауза затянулась, она заполнила ее, спокойно заявив:

“I don’t think I quite understand, Milly. Just what is it that you want me to tell my niece?”

“Yes, that’s it; I want you to tell her,” answered the girl, feverishly. “Make her see what she’s done for us. Of course, she’s SEEN some things, because she’s been there, and she’s known mother is different; but I want her to know HOW different she is – and me, too. I’m different. I’ve been trying to play it – the game – a little.”

— Мне кажется, Милли, что я не совсем поняла вас. Что именно вы хотите передать через меня моей племяннице?

— А вот именно это: я хочу, чтобы вы сказали ей, — подхватила девушка лихорадочно, — чтобы вы постарались ей объяснить, что она сделала для нас. Конечно, она уже кое-что знает, потому что бывала у нас и видела, что мама изменилась, но я хотела бы, чтобы она знала, как сильно мама изменилась… ну и я тоже. Я тоже теперь другая. Я тоже пытаюсь играть… немного… в игру.

Miss Polly frowned. She would have asked what Milly meant by this “game,” but there was no opportunity. Milly was rushing on (to rush on фраз.гл. торопиться) again with nervous volubility.

Мисс Полли нахмурилась. Она хотела спросить, что имеет в виду Милли, говоря об «игре», но не успела, так как девушка снова разразилась нервным потоком слов:

“You know nothing was ever right before – for mother. She was always wanting ’em different. And, really, I don’t know as one could blame her much – under the circumstances. But now she lets me keep the shades up, and she takes interest in things – how she looks, and her nightdress, and all that. And she’s actually begun to knit little things – reins and baby blankets for fairs and hospitals. And she’s so interested, and so GLAD to think she can do it! – and that was all Miss Pollyanna’s doings, you know, ’cause she told mother she could be glad she’d got her hands and arms, anyway; and that made mother wonder right away (сразу) why she didn’t DO something with her hands and arms.

— Вы знаете, как мама всегда и всем была недовольна. Она всегда хотела, чтобы все было не так, как есть. И по правде сказать, не знаю, можно ли уж очень винить ее за это в ее положении. Но теперь она позволяет мне не занавешивать окна и интересуется и тем и другим — как она выглядит, какие у нее ночные рубашки и все такое. Она даже начала немного вязать — шапочки и детские одеяльца — для продажи и для больницы. И ее так это увлекло, и она так рада, что может это делать! И все это заслуга Поллианны, потому что это она сказала маме, что мама может радоваться хотя бы тому, что у нее здоровые руки. После этого мама сразу задумалась, почему она прежде никак не использовала свои руки.

And so, she began to do something – to knit, you know. And you can’t think what a different room it is now, what with the red and blue and yellow worsteds, and the prisms in the window that SHE gave her – why, it actually makes you feel BETTER just to go in (фраз.гл. войти) there now; and before I used to dread it awfully, it was so dark and gloomy, and mother was so – so unhappy, you know.

И поэтому она начала их использовать… то есть вязать. И вы представить себе не можете, как изменилась теперь ее комната с этими красными, голубыми и желтыми мотками пряжи и хрустальными подвесками на окне, которые Поллианна ей подарила… Веселее становится на душе, даже если просто заглянешь в комнату, а прежде я туда и заходить-то боялась, так там было темно и мрачно, и мама была такая… такая несчастная…

“And so we want you to please tell Miss Pollyanna that we understand it’s all because of her. And please say we’re so glad we know her, that we thought, maybe if she knew it, it would make her a little glad that she knew us. And – and that’s all,” sighed Milly, rising hurriedly to her feet. “You’ll tell her?”

И поэтому мы хотим попросить вас передать Поллианне, что мы понимаем, чем ей обязаны. И пожалуйста, передайте, как мы рады, что познакомились с ней. Мы подумали, что может быть, если она узнает об этом, ей станет чуточку радостнее от мысли о том, что она познакомилась с нами. И… и это все, — выдохнула Милли, торопливо поднимаясь со стула, чтобы уйти. — Вы скажете ей?

“Why, of course,” murmured Miss Polly, wondering just how much of this remarkable discourse she could remember to tell.

— Конечно. Разумеется, — пробормотала мисс Полли, спрашивая себя, многое ли из этого поразительного монолога удастся ей удержать в памяти, чтобы потом повторить.

These visits of John Pendleton and Milly Snow were only the first of many; and always there were the messages – the messages which were in some ways so curious that they caused Miss Polly more and more to puzzle over (фраз.гл. ломать голову над чем-то) them.

Визиты Джона Пендлетона и Милли Сноу были только началом — за ними последовало множество других. И неизменно все они сопровождались просьбами передать Поллианне какое-нибудь послание. Эти послания были в некоторых отношениях настолько странными, что мисс Полли приходила во все большее и большее недоумение.

One day there was the little Widow Benton. Miss Polly knew her well, though they had never called upon (to call upon фраз.гл. обращаться) each other. By reputation she knew her as the saddest little woman in town – one who was always in black. Today, however, Mrs. Benton wore a knot of pale blue at the throat, though there were tears in her eyes. She spoke of her grief and horror at the accident; then she asked diffidently if she might see Pollyanna.

Однажды появилась миссис Бентон, вдова. Мисс Полли немало слышала о ней, хотя они никогда не говорили друг с другом. По словам знакомых, это была самая печальная женщина в городке. Она всегда появлялась на улицах во всем черном. Но сегодня на шее у миссис Бентон был бледно-голубой бантик, хотя в ее глазах стояли слезы. Она заговорила о том, как ужаснуло и взволновало ее несчастье Поллианны, а потом робко спросила, не может ли она повидать девочку.

Miss Polly shook her head.

“I am sorry, but she sees no one yet. A little later – perhaps.”

Mrs. Benton wiped her eyes, rose, and turned to go. But after she had almost reached the hall door she came back hurriedly.

Мисс Полли отрицательно покачала головой:

— Мне очень жаль, но пока мы к ней еще никого не пускаем. Может быть, немного позднее…

Миссис Бентон вытерла глаза, поднялась и направилась к двери. Но уже почти на пороге она вдруг торопливо обернулась.

“Miss Harrington, perhaps, you’d give her – a message,” she stammered.

“Certainly, Mrs. Benton; I shall be very glad to.”

— Мисс Харрингтон, может быть, вы передадите ей несколько слов от меня, — начала она неуверенно.

— Конечно, миссис Бентон. Мне будет очень приятно.

Still the little woman hesitated; then she spoke.

“Will you tell her, please, that – that I’ve put on (фраз.гл. надеть) THIS,” she said, just touching the blue bow at her throat. Then, at Miss Polly’s ill-concealed look of surprise, she added:

Женщина заколебалась, потом заговорила:

— Скажите ей, пожалуйста, что… что я надела это. — И она прикоснулась к голубому бантику на шее. Потом, заметив плохо скрытое удивление во взгляде мисс Полли, она добавила:

“The little girl has been trying for so long to make me wear – some color, that I thought she’d be – glad to know I’d begun. She said that Freddy would be so glad to see it, if I would. You know Freddy’s ALL I have now. The others have all – ” Mrs. Benton shook her head and turned away (to turn away фраз.гл. отвернуться). “If you’ll just tell Pollyanna – SHE’LL understand.” And the door closed after her.

— Девочка так долго старалась заставить меня носить что-нибудь цветное, что, может быть, ей будет приятно узнать, что я начала носить этот бантик. Она говорила, что Фредди очень этому обрадуется. Вы знаете, у меня теперь нет ничего, кроме Фредди. У других есть все… — Миссис Бентон покачала головой и отвернулась. — Вы только скажите Поллианне; она поймет. — И дверь за ней закрылась.

A little later, that same day, there was the other widow – at least, she wore widow’s garments. Miss Polly did not know her at all. She wondered vaguely how Pollyanna could have known her. The lady gave her name as “Mrs. Tarbell.”

В тот же день, чуть позже, пришла другая вдова; во всяком случае, она была в трауре. Мисс Полли совсем ее не знала и даже немного удивилась, где эта женщина могла познакомиться с Поллианной. Посетительница представилась как миссис Тарбел.

“I’m a stranger to you, of course,” she began at once. “But I’m not a stranger to your little niece, Pollyanna. I’ve been at the hotel all summer, and every day I’ve had to take long walks for my health. It was on these walks that I’ve met your niece – she’s such a dear little girl! I wish I could make you understand what she’s been to me. I was very sad when I came up (to come up фраз.гл. приехать) here; and her bright face and cheery ways reminded me of – my own little girl that I lost years ago. I was so shocked to hear of the accident; and then when I learned that the poor child would never walk again, and that she was so unhappy because she couldn’t be glad any longer – the dear child! – I just had to come to you.”

— Мы с вами, конечно, не знакомы, — начала она сразу, — но я хорошо знаю вашу маленькую племянницу, Поллианну. Все это лето я жила здесь в гостинице и каждый день по совету врача ходила на дальние прогулки. И во время одной такой прогулки я встретила вашу племянницу — такая милая девочка! Мне трудно объяснить вам, чем стала она для меня. Когда я приехала сюда, мне было очень грустно, а ее веселое личико и радостные речи напомнили мне о моей маленькой дочке, которой я лишилась несколько лет назад… Я была в таком ужасе, когда узнала о несчастном случае с вашей девочкой. А когда я услышала, что бедняжка никогда больше не сможет ходить и что она так несчастна из-за того, что не может больше радоваться, — дорогое дитя! — я почувствовала, что просто обязана прийти к вам.

“You are very kind,” murmured Miss Polly.

“But it is you who are to be kind,” demurred the other. “I – I want you to give her a message from me. Will you?”

“Certainly.”

— Вы очень любезны, — пробормотала мисс Полли.

— Это я хочу попросить вас о любезности, — возразила посетительница. — Я хотела бы, чтобы вы передали ей мои слова. Вы не против?

— Конечно, нет.

“Will you just tell her, then, that Mrs. Tarbell is glad now. Yes, I know it sounds odd, and you don’t understand. But – if you’ll pardon me, I’d rather not explain.” Sad lines came to the lady’s mouth, and the smile left her eyes. “Your niece will know just what I mean; and I felt that I must tell – her. Thank you; and pardon me, please, for any seeming rudeness in my call,” she begged, as she took her leave (to take one’s leave идиом. Попрощаться и уйти).

— Тогда скажите ей просто, что миссис Тарбел теперь рада. Да, я знаю, это звучит странно и непонятно. Но… если вы меня извините, я предпочла бы не объяснять. — Печальная складка залегла возле ее губ, а из глаз исчезла улыбка. — Ваша племянница поймет, что я имела в виду. И я чувствую, что должна сказать ей об этом. Спасибо, и извините меня, пожалуйста, за некоторую кажущуюся бестактность моего визита, — попросила она, прощаясь.

Thoroughly mystified now, Miss Polly hurried upstairs to Pollyanna’s room.

“Pollyanna, do you know a Mrs. Tarbell?”

“Oh, yes. I love Mrs. Tarbell. She’s sick, and awfully sad; and she’s at the hotel, and takes long walks. We go together. I mean – we used to.” Pollyanna’s voice broke, and two big tears rolled down (to roll down фраз.гл. скатиться) her cheeks.

Мисс Полли, теперь уже совершенно заинтригованная, поспешила наверх в комнату Поллианны.

— Поллианна, ты знаешь, кто такая миссис Тарбел?

— О, да. Я ее очень люблю. Она больная и ужасно грустная; она живет в гостинице. И много гуляет. Мы вместе гуляем. О, я хочу сказать, гуляли… — Голос Поллианны сорвался, и две огромные слезы скатились по щекам.

Miss Polly cleared her throat hurriedly.

“We’ll, she’s just been here, dear. She left a message for you – but she wouldn’t tell me what it meant. She said to tell you that Mrs. Tarbell is glad now.”

Pollyanna clapped her hands softly.

Мисс Полли торопливо откашлялась.

— Так вот, она только что заходила, дорогая, и просила передать тебе кое-что, но не объяснила, что это значит. Она просила передать, что теперь она рада.

Поллианна слегка хлопнула в ладоши.

“Did she say that – really? Oh, I’m so glad!”

“But, Pollyanna, what did she mean?”

“Why, it’s the game, and – ” Pollyanna stopped short, her fingers to her lips.

“What game?”

“N-nothing much, Aunt Polly; that is – I can’t tell it unless I tell other things that – that I’m not to speak of.”

— Она так сказала, правда? О, я так рада!

— Но, Поллианна, что она имела в виду?

— Ну, это игра и… — Поллианна резко остановилась, прижав пальцы к губам.

— Какая игра?

— Н-ничего особенного, тетя Полли… Но я не могу тебе это объяснить, если не упоминать о другом, о чем я не должна говорить.

It was on Miss Polly’s tongue to question her niece further; but the obvious distress on the little girl’s face stayed the words before they were uttered.

На языке у мисс Полли уже вертелся очередной вопрос, но явное страдание, изобразившееся на лице девочки, остановило слова, прежде чем они прозвучали.

Not long after Mrs. Tarbell’s visit, the climax came. It came in the shape of a call from a certain young woman with unnaturally pink cheeks and abnormally yellow hair; a young woman who wore high heels and cheap jewelry; a young woman whom Miss Polly knew very well by reputation – but whom she was angrily amazed to meet beneath the roof of the Harrington homestead.

Вскоре после посещения миссис Тарбел развитие событий достигло своей высшей точки, которой стал визит некоей молодой женщины, чрезмерно нарумяненной, с неестественно желтыми волосами, в туфлях на высоких каблуках и увешанной дешевыми украшениями. Мисс Полли хорошо знала о репутации этой особы со слов соседей и знакомых и отнеслась к ее появлению в своем доме с удивлением и негодованием.

Miss Polly did not offer her hand. She drew back (to draw back фраз.гл. отступить), indeed, as she entered the room. The woman rose at once. Her eyes were very red, as if she had been crying. Half defiantly she asked if she might, for a moment, see the little girl, Pollyanna.

Мисс Полли не подала руки, она даже отступила на шаг, когда вошла в комнату, где ожидала ее посетительница. Молодая женщина сразу поднялась со стула. Глаза у нее были очень красными, как будто от слез. Чуть вызывающим тоном она спросила, нельзя ли ей на минуту повидать маленькую девочку, Поллианну.

Miss Polly said no. She began to say it very sternly; but something in the woman’s pleading eyes made her add the civil explanation that no one was allowed yet to see Pollyanna.

Мисс Полли ответила отказом. Сначала она заговорила очень сурово, но что-то в умоляющем взгляде молодой женщины заставило ее добавить к своим словам вежливое объяснение, что никому пока еще не позволяют навещать Поллианну.
The woman hesitated; then a little brusquely she spoke. Her chin was still at a slightly defiant tilt.

“My name is Mrs. Payson – Mrs. Tom Payson. I presume you’ve heard of me – most of the good people in the town have – and maybe some of the things you’ve heard ain’t true. But never mind that. It’s about the little girl I came. I heard about the accident, and – and it broke me all up (to break up фраз.гл. разбивать). Last week I heard how she couldn’t ever walk again, and – and I wished I could give up (фраз.гл. отказаться) my two uselessly well legs for hers. She’d do more good trotting around on ’em one hour than I could in a hundred years. But never mind that. Legs ain’t always given to the one who can make the best use of ’em, I notice.”

Женщина заколебалась, потом несколько резко заговорила. Подбородок ее по-прежнему был с вызовом выдвинут вперед.

— Меня зовут миссис Пейсон. Я полагаю, вы слышали обо мне. Большинство добрых людей слышало. И может быть, кое-что из того, что вы слышали, неправда. Но дело не в том. Я пришла из-за этой девочки. Я слышала о несчастье и… и это меня совершенно сломило. На прошлой неделе мне сказали, что она больше не сможет ходить… И я пожалела, что не могу отдать ей мои здоровые, но бесполезные ноги. Топая на них, она за один час сделала бы больше добра, чем я за сотню лет. Но дело не в том. Я замечаю, что ноги не всегда даются тому, кто может распорядиться ими наилучшим образом.

She paused, and cleared her throat; but when she resumed her voice was still husky.

“Maybe you don’t know it, but I’ve seen a good deal of that little girl of yours. We live on the Pendleton Hill road, and she used to go by (фраз.гл. проходить мимо) often – only she didn’t always GO BY. She came in and played with the kids and talked to me – and my man, when he was home. She seemed to like it, and to like us.

Она сделала паузу, откашлялась, но, когда заговорила снова, голос ее был по-прежнему хриплым.

— Может быть, вы не знаете об этом, но я много раз встречала вашу девочку. Мы живем у дороги на Пендлетон-Хилл, и она часто по ней проходила. И не всегда она проходила мимо. Она заходила к нам поиграть с детьми, поговорить со мной и с моим мужем, когда он был дома. Ей, казалось, это нравилось, и сами мы ей нравились.

She didn’t know, I suspect, that her kind of folks don’t generally call on (фраз.гл. обращаться к) my kind. Maybe if they DID call more, Miss Harrington, there wouldn’t be so many – of my kind,” she added, with sudden bitterness.

Она не знала, я полагаю, что люди ее круга обычно сторонятся людей нашего круга. Может быть, если бы они не держались так отчужденно, мисс Харрингтон, не было бы столько таких, как мы, — добавила она с неожиданной горечью.

Be that as it may (Как бы то ни было), she came; and she didn’t do herself no harm, and she did do us good – a lot o’ good. How much she won’t know – nor can’t know, I hope; ’cause if she did, she’d know other things – that I don’t want her to know.

— Но так или иначе, а она приходила. И ей не было от этого вреда, а нам она принесла пользу… много пользы. Сколько — она не знает и, надеюсь, не узнает, потому что иначе ей пришлось бы узнать и о таком, о чем мне бы не хотелось, чтобы она знала.

“But it’s just this. It’s been hard times with us this year, in more ways than one. We’ve been blue (to be blue идиом. Хандрить) and discouraged – my man and me, and ready for – ’most anything. We was reckoning on getting a divorce about now, and letting the kids well, we didn’t know what we would do with the kids. Then came the accident, and what we heard about the little girl’s never walking again. And we got to thinking how she used to come and sit on our doorstep and train with the kids, and laugh, and – and just be glad. She was always being glad about something; and then, one day, she told us why, and about the game, you know; and tried to coax us to play it.

Но это так… Это был тяжелый год для нас во многих отношениях. Мы оба, мой муж и я, были в полном отчаянии и готовы… почти на все. Мы уже решили развестись и отдать детей… Короче, мы не знали, что делать с детьми. А потом случилось это несчастье, и мы узнали, что эта девочка никогда больше не будет ходить. И мы стали вспоминать, как она заходила к нам, сидела на пороге, играла с ребятишками, смеялась и… и просто радовалась. Она всегда чему-нибудь радовалась и однажды рассказала нам, почему она всегда рада и об игре — вы, конечно, знаете, — и пыталась уговорить нас играть.

“Well, we’ve heard now that she’s fretting her poor little life out of her, because she can’t play it no more – that there’s nothing to be glad about. And that’s what I came to tell her today – that maybe she can be a little glad for us, ’cause we’ve decided to stick to each other (держаться вместе (не разводиться), and play the game ourselves. I knew she would be glad, because she used to feel kind of bad – at things we said, sometimes. Just how the game is going to help us, I can’t say that I exactly see, yet; but maybe ’twill. Anyhow, we’re going to try – ’cause she wanted us to. Will you tell her?”

А теперь мы узнали, что она убивается из-за того, что не может больше играть, потому что нечему радоваться… Поэтому я и пришла, чтобы сказать ей, что, может быть, она немножко порадуется за нас, потому что мы решили остаться вместе и начать играть. Я знаю, что она будет рада, потому что она обычно огорчалась… из-за того, что мы иногда говорили ей прежде. Как нам поможет игра, я не могу сказать; мне самой еще не очень ясно. Но, может быть, и поможет. Так или иначе, а мы попытаемся… потому что она этого хотела. Вы ей передадите?

“Yes, I will tell her,” promised Miss Polly, a little faintly. Then, with sudden impulse, she stepped forward and held out (to hold out фраз.гл. протянуть) her hand. “And thank you for coming, Mrs. Payson,” she said simply.

— Да, я передам ей, — пообещала мисс Полли не совсем уверенно. Потом в неожиданном порыве она шагнула вперед и подала женщине руку. — И спасибо, что вы пришли, миссис Пейсон, — сказала она просто.

The defiant chin fell. The lips above it trembled visibly. With an incoherently mumbled something, Mrs. Payson blindly clutched at the outstretched hand, turned, and fled.

The door had scarcely closed behind her before Miss Polly was confronting Nancy in the kitchen.

Вызывающе выдвинутый подбородок опустился, губы над ним сильно задрожали. Несвязно пробормотав что-то, миссис Пейсон, не глядя, пожала протянутую руку, повернулась и быстро вышла. Едва за ней закрылась дверь, как мисс Полли уже стояла в кухне.

“Nancy!”

Miss Polly spoke sharply. The series of puzzling, disconcerting visits of the last few days, culminating as they had in the extraordinary experience of the afternoon, had strained her nerves to the snapping point (натянули ее нервы до предела; подвели ее к точке кипения. Not since Miss Pollyanna’s accident had Nancy heard her mistress speak so sternly.

— Ненси!

Мисс Полли говорила резко. Череда этих поразительных, приводящих в замешательство визитов, достигшая кульминации в этом последнем, совершенно необыкновенном посещении, привела к тому, что нервы ее были напряжены до последней степени. С момента несчастья, случившегося с Поллианной, Ненси ни разу не слышала, чтобы ее хозяйка говорила так сурово.

“Nancy, WILL you tell me what this absurd ‘game’ is that the whole town seems to be babbling about? And what, please, has my niece to do with it? WHY does everybody, from Milly Snow to Mrs. Tom Payson, send word to her that they’re ‘playing it’? As near as I can judge, half the town are putting on blue ribbons (стали трезвенниками), or stopping family quarrels, or learning to like something they never liked before, and all because of Pollyanna. I tried to ask the child herself about it, but I can’t seem to make much headway (to make headway идиом. Добиваться прогресса), and of course I don’t like to worry her – now. But from something I heard her say to you last night, I should judge you were one of them, too. Now WILL you tell me what it all means?”

— Ненси, не скажешь ли ты мне, что это за нелепая «игра», о которой, кажется, болтает весь городок? И какое, скажи на милость, отношение к этому имеет моя племянница? Почему все, от Милли Сноу до миссис Пейсон, просят передать ей, что они «играют в игру»? Насколько я могу судить, половина городка надевает голубые бантики, прекращает семейные ссоры или начинает любить что-то, чего никогда не любила прежде, — и все благодаря Поллианне. Я пыталась спросить об этом ее саму, но недалеко продвинулась в этом, и я не хочу беспокоить ее… в ее положении. Но, судя по твоему разговору с ней, который я вчера слышала, ты тоже играешь в эту игру. Может быть, ты будешь так любезна и объяснишь мне, что все это значит?

To Miss Polly’s surprise and dismay, Nancy burst into tears (идиом. Расплакаться).

“It means that ever since last June that blessed child has jest been makin’ the whole town glad, an’ now they’re turnin’ ’round an’ tryin’ ter make her a little glad, too.”

“Glad of what?”

“Just glad! That’s the game.”

К удивлению и ужасу мисс Полли, Ненси разразилась слезами.

— Это значит, что с самого июня это дорогое дитя учило весь городок радоваться, а теперь они, в свою очередь, пытаются помочь радоваться ей.

— Радоваться? Чему?

— Просто радоваться. Это такая игра.

Miss Polly actually stamped her foot.

“There you go like all the rest, Nancy. What game?”

Nancy lifted her chin. She faced her mistress and looked her squarely in the eye.

Мисс Полли даже топнула ногой:

— Ты ничуть не лучше прочих, Ненси! Какая игра?

Ненси подняла голову и взглянула прямо в глаза своей хозяйке.

“I’ll tell ye, ma’am. It’s a game Miss Pollyanna’s father learned her ter play. She got a pair of crutches once in a missionary barrel when she was wantin’ a doll; an’ she cried, of course, like any child would. It seems ’twas then her father told her that there wasn’t ever anythin’ but what there was somethin’ about it that you could be glad about; an’ that she could be glad about them crutches.”

— Я расскажу вам, мэм. Это игра, которой научил Поллианну ее отец. Однажды она получила пару детских деревянных костылей из церковных пожертвований, когда ей так хотелось иметь куклу. Ну, разумеется, она расплакалась, как и любой ребенок на ее месте. Тогда-то отец и сказал ей, что нет такой вещи, в которой не было бы какого-нибудь повода для радости, и что даже этим костылям можно радоваться.

“Glad for – CRUTCHES!” Miss Polly choked back a sob – she was thinking of the helpless little legs on the bed up-stairs.

“Yes’m. That’s what I said, an’ Miss Pollyanna said that’s what she said, too. But he told her she COULD be glad – ’cause she DIDN’t NEED ’em.”

“Oh-h!” cried Miss Polly.

— Радоваться… костылям! — Мисс Полли подавила рыдание, вспомнив о беспомощных ножках там, наверху, в постели.

— Да, мэм. Так и я ей сказала. И сама она призналась, что так и сказала отцу. Но он ей ответил, что она может радоваться тому, что они ей не нужны.

— О-о-о! — воскликнула мисс Полли.

“And after that she said he made a regular game of it – findin’ somethin’ in everythin’ ter be glad about. An’ she said ye could do it, too, and that ye didn’t seem ter mind not havin’ the doll so much, ’cause ye was so glad ye DIDN’t need the crutches. An’ they called it the ‘jest bein’ glad’ game. That’s the game, ma’am. She’s played it ever since.”

— И она говорит, что потом это уже вошло у них в обычай — во всем находить что-то, чему можно радоваться. Она говорит, что все так могут и что уже не очень огорчаешься, что нет куклы, потому что радуешься, что тебе не нужны костыли. Они назвали это «игрой в радость». Вот это и есть та самая игра, мэм. Она играет в нее с тех пор.

“But, how – how – ” Miss Polly came to a helpless pause.

“An’ you’d be surprised ter find how cute it works, ma’am, too,” maintained Nancy, with almost the eagerness of Pollyanna herself. “I wish I could tell ye what a lot she’s done for mother an’ the folks out home. She’s been ter see ’em, ye know, twice, with me. She’s made me glad, too, on such a lot o’ things – little things, an’ big things; an’ it’s made ’em so much easier. For instance, I don’t mind ‘Nancy’ for a name half as much since she told me I could be glad ’twa’n’t ‘Hephzibah.’ An’ there’s Monday mornin’s, too, that I used ter hate so. She’s actually made me glad for Monday mornin’s.”

— Но как… как… — Мисс Полли беспомощно остановилась.

— Вы не поверите, как здорово это действует, мэм, — продолжала Ненси с жаром, вполне достойным самой Поллианны. — Я хотела бы рассказать вам, как много она сделала для моей матери и всех моих домашних. Поллианна дважды ходила со мной повидать моих близких, как вы знаете. Да и сама я благодаря ей легче переношу многие неприятности — и большие и малые. Например, я совсем не огорчаюсь из-за своего имени с тех пор, как она сказала мне, что было бы хуже, если бы меня назвали Хадшиба, И понедельники тоже — я их раньше терпеть не могла. А она заставила меня радоваться даже понедельнику.

“Glad – for Monday mornings!”

Nancy laughed.

“I know it does sound nutty, ma’am. But let me tell ye. That blessed lamb found out (to find out фраз.гл. узнать) I hated Monday morn-in’s somethin’ awful; an’ what does she up an’ tell me one day but this: ‘Well, anyhow, Nancy, I should think you could be gladder on Monday mornin’ than on any other day in the week, because ’twould be a whole WEEK before you’d have another one!’ An’ I’m blest if I hain’t thought of it ev’ry Monday mornin’ since – an’ it HAS helped, ma’am. It made me laugh, anyhow, ev’ry time I thought of it; an’ laughin’ helps, ye know – it does, it does!”

— Радоваться… понедельнику?!

— Я знаю, это звучит странно, мэм. Но позвольте, я объясню. Благословенный наш ягненочек узнал как-то раз, что я просто ненавижу понедельники. И вот что она придумала и сказала мне: «Знаешь, Ненси, мне кажется, что в понедельник ты должна радоваться больше, чем в любой другой день недели, потому что впереди еще целая неделя до следующего понедельника!» И я не я, если не говорю себе это каждый понедельник с тех самых пор, — и помогает, мэм! Во всяком случае, мне смешно каждый раз, как я об этом подумаю, а смех помогает, да, помогает!

“But why hasn’t – she told me – the game?” faltered Miss Polly. “Why has she made such a mystery of it, when I asked her?”

Nancy hesitated.

“Beggin’ yer pardon, ma’am, you told her not ter speak of – her father; so she couldn’t tell ye. ’twas her father’s game, ye see.”

— Но почему она не рассказала мне про эту игру? — произнесла с запинкой мисс Полли. — Почему она сделала из этого такую тайну, когда я задала ей этот вопрос?

Ненси заколебалась:

— Прошу прощения, мэм, но вы велели ей не упоминать о… о ее отце, поэтому она и не могла рассказать вам. Ведь это он придумал игру.

Miss Polly bit her lip.

“She wanted ter tell ye, first off,” continued Nancy, a little unsteadily. “She wanted somebody ter play it with, ye know. That’s why I begun it, so she could have someone.”

“And – and – these others?” Miss Polly’s voice shook now.

Мисс Полли закусила губу.

— Сначала она хотела рассказать вам, — продолжила Ненси несколько нерешительно. — Ей хотелось, чтобы кто-нибудь играл с ней вместе. Поэтому-то я и начала… чтобы ей было с кем играть.

— А… а… остальные? — Голос мисс Полли дрожал.

“Oh, ev’rybody, ’most, knows it now, I guess. Anyhow, I should think they did from the way I’m hearin’ of it ev’rywhere I go. Of course, she told a lot, and they told the rest. Them things go, ye know, when they gets started. An’ she was always so smilin’ an’ pleasant ter ev’ry one, an’ so – so jest glad herself all the time, that they couldn’t help knowin’ it, anyhow. Now, since she’s hurt, ev’rybody feels so bad – specially when they heard how bad SHE feels ’cause she can’t find anythin’ ter be glad about. An’ so they’ve been comin’ ev’ry day ter tell her how glad she’s made THEM, hopin’ that’ll help some. Ye see, she’s always wanted ev’rybody ter play the game with her.”

— О, я думаю, что теперь уже почти все знают об этой игре. Во всяком случае, я сужу по разговорам, которые слышу, куда бы ни пошла. Конечно, она рассказала одним, а они — другим. Такое всех захватит, понимаете, если уж начнется. А она всегда улыбалась, была такая ласковая со всеми и всегда такая… радостная, что все просто не могли не узнать об этом. А с тех пор как с ней стряслась беда, всем так тяжело на душе, особенно когда люди слышат, как тяжело на душе ей, из-за того что она не может найти чему радоваться. И поэтому они приходят каждый день, чтобы сказать ей, как она научила их радоваться, в надежде, что это ей поможет. Понимаете, мэм, она всегда хотела, чтобы все играли с ней в эту игру.

“Well, I know somebody who’ll play it – now,” choked Miss Polly, as she turned and sped through the kitchen doorway.

Behind her, Nancy stood staring amazedly.

— Ну, я знаю, кто будет играть с ней… теперь, — сдавленным голосом, сквозь слезы произнесла мисс Полли, отворачиваясь и торопливо выходя из кухни.

Ненси осталась стоять неподвижно, изумленно глядя ей вслед.

“Well, I’ll believe anythin’ – anythin’ now,” she muttered to herself. “Ye can’t stump me with (поставить в тупик) anythin’ I wouldn’t believe, now – o’ Miss Polly!”

A little later, in Pollyanna’s room, the nurse left Miss Polly and Pollyanna alone together.

— Ну, теперь я во что угодно поверю, во что угодно, — бормотала она про себя. — Меня теперь ничто не удивит. Всему поверю… Ох, мисс Полли!

Чуть позднее, когда сиделка вышла из комнаты, мисс Полли и Поллианна остались вдвоем.

“And you’ve had still another caller today, my dear,” announced Miss Polly, in a voice she vainly tried to steady. “Do you remember Mrs. Payson?”

— Дорогая, сегодня приходила еще одна посетительница, — объявила мисс Полли голосом, которому она тщетно пыталась придать твердость. — Ты помнишь миссис Пейсон?

“Mrs. Payson? Why, I reckon I do! She lives on the way to Mr. Pendleton’s, and she’s got the prettiest little girl baby three years old, and a boy ’most five. She’s awfully nice, and so’s her husband – only they don’t seem to know how nice each other is. Sometimes they fight – I mean, they don’t quite agree. They’re poor, too, they say, and of course they don’t ever have barrels, ’cause he isn’t a missionary minister, you know, like – well, he isn’t.”

— Миссис Пейсон? Ну конечно! Она живет у дороги, которая ведет к дому мистера Пендлетона, и у нее прелестнейшие малыши — девочка трех лет и мальчик пяти. Она очень милая, и ее муж тоже… только они, кажется, не знают, какой каждый из них милый. Иногда они ругаются… то есть, я хочу сказать, не во всем соглашаются. Они говорят, что бедны и никогда не получают пожертвований, потому что он не миссионер, как мой… Ну, в общем, он не миссионер.

A faint color stole into Pollyanna’s cheeks which was duplicated suddenly in those of her aunt.

“But she wears real pretty clothes, sometimes, in spite of their being so poor,” resumed Pollyanna, in some haste. “And she’s got perfectly beautiful rings with diamonds and rubies and emeralds in them; but she says she’s got one ring too many, and that she’s going to throw it away (фраз.гл. выбросить) and get a divorce instead. What is a divorce, Aunt Polly?

Слабый румянец окрасил щеки Поллианны и тут же неожиданно отразился на щеках ее тетки.

— Но она иногда очень красиво одевается, хотя они и такие бедные, — продолжила Поллианна с некоторой поспешностью. — И у нее очень красивые кольца, с бриллиантами, рубинами, изумрудами. Но она говорит, что одно из них лишнее, и собирается его выбросить и взять вместо этого развод. Что такое развод, тетя Полли?

I’m afraid it isn’t very nice, because she didn’t look happy when she talked about it. And she said if she did get it, they wouldn’t live there anymore, and that Mr. Payson would go ‘way off, and maybe the children, too. But I should think they’d rather keep the ring, even if they did have so many more. Shouldn’t you? Aunt Polly, what is a divorce?”

Боюсь, это что-то не очень хорошее, потому что она не выглядела счастливой, когда говорила об этом. И она сказала, что, если она получит его, они не будут больше жить вместе и что мистер Пейсон уйдет, а может быть, и дети тоже. Но я думаю, что все-таки лучше не выбрасывать кольцо, даже если оно и лишнее. А ты? Тетя Полли, что такое развод?

“But they aren’t going ’way off, dear,” evaded Aunt Polly, hurriedly. “They’re going to stay right there together.”

“Oh, I’m so glad! Then they’ll be there when I go up to see – O dear!” broke off (фраз.гл. замолчала) the little girl, miserably. “Aunt Polly, why CAN’t I remember that my legs don’t go any more, and that I won’t ever, ever go up to see Mr. Pendleton again?”

— Но они не собираются расставаться, дорогая, — уклонилась от прямого ответа тетя Полли. — Они хотят остаться вместе.

— О, я так рада! Значит, они будут там, когда я пойду навестить… О Боже! — вскрикнула девочка с отчаянием. — Тетя Полли, почему я все время забываю, что мои ноги больше не будут мне служить и что я никогда, никогда не пойду повидать мистера Пендлетона?

“There, there, don’t,” choked her aunt. “Perhaps you’ll drive up sometime. But listen! I haven’t told you, yet, all that Mrs. Payson said. She wanted me to tell you that they – they were going to stay together and to play the game, just as you wanted them to.”

— Ну-ну, не надо, — выдавила из себя тетка. — Может быть, ты съездишь к нему когда-нибудь. Но послушай! Это еще не все, что сказала миссис Пейсон. Она хотела, чтобы я передала тебе, что они… они собираются остаться вместе и играть в игру, как ты хотела.

Pollyanna smiled through tear-wet eyes.

“Did they? Did they, really? Oh, I am glad of that!”

“Yes, she said she hoped you’d be. That’s why she told you, to make you – GLAD, Pollyanna.”

Поллианна улыбнулась сквозь слезы:

— Правда? Они будут играть? О, я так рада!

— Да, она на это надеялась. Именно поэтому она и велела тебе передать, чтобы ты была… рада, Поллианна.

Pollyanna looked up (фраз.гл. взглянула) quickly.

“Why, Aunt Polly, you – you spoke just as if you knew – DO you know about the game, Aunt Polly?”

“Yes, dear.” Miss Polly sternly forced her voice to be cheerfully matter-of-fact. “Nancy told me. I think it’s a beautiful game. I’m going to play it now – with you.”

Поллианна быстро подняла глаза:

— Но, тетя Полли, ты… ты говоришь так, как будто ты знаешь… знаешь об игре, тетя Полли!

— Да, дорогая. — Мисс Полли изо всех сил старалась заставить свой голос звучать бодро и деловито. — Ненси мне все рассказала. Я думаю, это замечательная игра. И я теперь собираюсь играть в нее с тобой.

“Oh, Aunt Polly – YOU? I’m so glad! You see, I’ve really wanted you most of anybody, all the time.”

Aunt Polly caught her breath a little sharply. It was even harder this time to keep her voice steady; but she did it.

— О, тетя Полли… ты? Как я рада! Знаешь, я всегда больше всего хотела, чтобы именно ты играла.

Тетя Полли перевела дыхание. На этот раз ей было еще труднее сохранить твердость в голосе.

“Yes, dear; and there are all those others, too. Why, Pollyanna, I think all the town is playing that game now with you – even to the minister! I haven’t had a chance to tell you, yet, but this morning I met Mr. Ford when I was down to the village, and he told me to say to you that just as soon as you could see him, he was coming to tell you that he hadn’t stopped being glad over those eight hundred rejoicing texts that you told him about. So you see, dear, it’s just you that have done it. The whole town is playing the game, and the whole town is wonderfully happier – and all because of one little girl who taught the people a new game, and how to play it.”

— Да, дорогая; и все остальные тоже играют. Я думаю, Поллианна, весь городок играет в твою игру, даже пастор! Я еще не успела рассказать тебе, что сегодня утром я встретила мистера Форда, когда была в городе, и он просил передать тебе, что как только тебе будет можно принимать посетителей, он придет, чтобы лично сказать тебе, что не перестает радоваться тем восьмистам «радующим текстам» Библии, о которых ты ему говорила. Так что, видишь, дорогая, это все сделала ты: весь городок играет в игру и весь городок чудесным образом стал счастливее — и все потому, что одна маленькая девочка научила людей новой игре и тому, как играть в нее в жизни.

Pollyanna clapped her hands.

“Oh, I’m so glad,” she cried. Then, suddenly, a wonderful light illumined her face. “Why, Aunt Polly, there IS something I can be glad about, after all. I can be glad I’ve HAD my legs, anyway – else I couldn’t have done – that!”
Поллианна хлопнула в ладоши.

— О, я так рада! — воскликнула она. И неожиданно чудесный свет озарил ее лицо. — Но, тетя Полли, есть все-таки что-то, чему я могу радоваться. Я могу радоваться, что у меня были здоровые ноги… иначе я не смогла бы сделать этого!