Pollyanna

Chapter 3.

The Coming of Pollyanna

Pollyanna, Chapter 3.
The Coming of Pollyanna
In due time came the telegram announcing that Pollyanna would arrive in Beldingsville the next day, the twenty-fifth of June, at four o’clock. Miss Polly read the telegram, frowned, then climbed the stairs to the attic room. She still frowned as she looked about (to look about фраз.гл. оглядеться) her.
Телеграмма, извещавшая о том, что Поллианна прибудет в Белдингсвилл на следующий день, 25 июня, в четыре часа, была получена вовремя. Мисс Полли прочитала ее, нахмурилась, затем поднялась по лестнице в комнату на чердаке. Лицо ее не прояснилось, когда она огляделась кругом.
The room contained a small bed, neatly made, two straight-backed (с прямой спинкой) chairs, a washstand, a bureau – without any mirror – and a small table. There were no drapery curtains at the dormer windows, no pictures on the wall. All day the sun had been pouring down (to pour down фраз.гл. проливаться) upon the roof, and the little room was like an oven for heat. As there were no screens, the windows had not been raised. A big fly was buzzing angrily at one of them now, up and down, up and down, trying to get out (фраз.гл. выбраться, уйти).
В комнате стояли аккуратно застеленная кровать, два стула с прямыми жесткими спинками, умывальник, комод без зеркала и небольшой стол. Не было ни штор на мансардных окнах, ни картинок на стенах. Солнце целый день калило крышу, и от этого в маленькой комнате было жарко как в печке. Так как на окнах не было сеток, их не открывали. Большая муха с сердитым жужжанием билась в одно из окон, вверх и вниз, вверх и вниз, тщетно пытаясь выбраться наружу.
Miss Polly killed the fly, swept it through the window (raising the sash an inch for the purpose), straightened a chair, frowned again, and left the room.
Мисс Полли убила муху и выкинула ее в окно, чуть-чуть приоткрыв для этого раму, передвинула один из стульев, снова насупила брови и вышла из комнаты.
“Nancy,” she said a few minutes later, at the kitchen door, “I found a fly up-stairs in Miss Pollyanna’s room. The window must have been raised at some time. I have ordered screens, but until they come I shall expect you to see that the windows remain closed. My niece will arrive tomorrow at four o’clock. I desire you to meet her at the station. Timothy will take the open buggy and drive you over (to drive over фраз.гл. отвезти). The telegram says ‘Light hair, red-checked gingham dress, and straw hat.’ That is all I know, but I think it is sufficient for your purpose.”
— Ненси, — сказала она спустя несколько минут, остановившись на пороге кухни. — Я нашла муху наверху в комнате мисс Поллианны. Вероятно, там открывали окно. Я заказала сетки на окна, но, пока они не готовы, я поручаю тебе проследить, чтобы окна оставались закрытыми. Моя племянница приезжает завтра в четыре часа. Я хочу, чтобы ты встретила ее на станции. Тимоти отвезет тебя на двуколке. В телеграмме говорится: светлые волосы, полотняное платье в красную клетку и соломенная шляпа. Это все, что мне известно, но я думаю, по этим приметам ты сумеешь ее узнать.
“Yes, ma’am; but – you – ”

Miss Polly evidently read the pause aright, for she frowned and said crisply:

“No, I shall not go. It is not necessary that I should, I think. That is all.” And she turned away (to turn away фраз.гл. отвернуться)– Miss Polly’s arrangements for the comfort of her niece, Pollyanna, were complete.
— Хорошо, мэм. Но… вы…

Мисс Полли, очевидно, правильно поняла смысл последовавшей за этим паузы, потому что сказала решительно:

— Нет, я не поеду. Не вижу в этом необходимости. Это все. — Она повернулась и ушла. Заботы мисс Полли об удобствах ее племянницы, Поллианны, на этом были завершены.
In the kitchen, Nancy sent her flat-iron with a vicious dig across the dish-towel she was ironing.

“‘Light hair, red-checked gingham dress, and straw hat’ – all she knows, indeed! Well, I’d be ashamed ter own it up (фраз.гл. признавать), that I would, I would – and her my onliest niece what was a-comin’ from ’way across (путь через) the continent!”
В кухне Ненси рывками, с раздражением водила утюгом по кухонному полотенцу.

— Светлые волосы, полотняное платье в красную клетку и соломенная шляпа… Все, что ей известно! Вот уж действительно! Мне было бы стыдно, да, стыдно! Ее единственная племянница, которая едет сюда через весь континент!
Promptly at twenty minutes to four the next afternoon Timothy and Nancy drove off (to drive off фраз.гл. отъезжать) in the open buggy to meet the expected guest. Timothy was Old Tom’s son. It was sometimes said in the town that if Old Tom was Miss Polly’s right-hand man, Timothy was her left.
На следующий день ровно без двадцати четыре Тимоти и Ненси выехали в открытой двуколке на станцию, чтобы встретить ожидаемую гостью. Тимоти был сыном Старого Тома. Иногда в городке говорили, что если Том — правая рука мисс Полли, то Тимоти — ее левая рука.
Timothy was a good-natured youth, and a good-looking one, as well. Short as had been Nancy’s stay at the house, the two were already good friends. Today, however, Nancy was too full of her mission to be her usual talkative self; and almost in silence she took the drive (to take the drive идиом. Поехать) to the station and alighted (высадилась) to wait for the train.

Over and over in her mind she was saying it, “light hair, red-checked dress, straw hat.” Over and over again she was wondering just what sort of child this Pollyanna was, anyway.
Тимоти был добродушный и к тому же симпатичный парень. И хотя Ненси появилась в доме мисс Полли совсем недавно, она уже успела с ним подружиться. Сегодня, однако, она была настолько преисполнена сознанием важности стоящей перед ней задачи, что забыла о своей обычной разговорчивости, а потому доехала до станции почти в полном молчании.

Она вылезла из двуколки и вышла на перрон, снова и снова мысленно повторяя: светлые волосы, платье в красную клетку, соломенная шляпа. И снова и снова пыталась она представить, какой же окажется эта Поллианна.
“I hope for her sake (идиом. Для ее блага) she’s quiet and sensible, and don’t drop knives nor bang doors,” she sighed to Timothy, who had sauntered (подошел) up to her.
— Надеюсь, для ее же блага, что она спокойная и разумная, не роняет ножей и не хлопает дверьми, — со вздохом обратилась она к Тимоти, который неторопливо подошел к ней.
“Well, if she ain’t, nobody knows what’ll become of the rest of us,” grinned Timothy. “Imagine Miss Polly and a noisy kid! Gorry! there goes the whistle now!”
— Ну а если она не такая, то неизвестно, что станет со всеми нами, — усмехнулся Тимоти. — Вообрази: мисс Полли и шумный ребенок… О, свисток поезда! Слышишь?
“Oh, Timothy, I – I think it was mean ter send me,” chattered the suddenly frightened Nancy, as she turned and hurried to a point where she could best watch (лучший обзор) the passengers alight at the little station.
— Ох, Тимоти, я… я думаю, это так гадко, что она не поехала, а послала меня, — пробормотала неожиданно испугавшаяся Ненси, поворачиваясь и торопливо направляясь к тому месту на платформе, откуда лучше всего можно было видеть пассажиров, высадившихся на маленькой станции.
It was not long before Nancy saw her – the slender little girl in the red-checked gingham with two fat braids of flaxen hair hanging down (to hang down фраз.гл. свисать) her back. Beneath the straw hat, an eager, freckled little face turned to the right and to the left, plainly searching for someone.
Вскоре Ненси увидела ее — худенькую невысокую девочку в полотняном платьице в красную клетку и со спускающимися на спину двумя толстыми косами, светлыми как лен. Из-под соломенной шляпы выглядывало оживленное веснушчатое личико, поворачивавшееся то направо, то налево, очевидно в поисках кого-то.
Nancy knew the child at once, but not for some time could she control her shaking knees sufficiently to go to her. The little girl was standing quite by herself when Nancy finally did approach her.
Ненси узнала ее сразу, но несколько мгновений не могла овладеть своими дрожащими коленями, чтобы подойти к ней. Когда наконец Ненси приблизилась, девочка стояла на платформе уже совсем одна.
“Are you Miss – Pollyanna?” she faltered. The next moment she found herself half smothered in the clasp of two gingham-clad arms.

“Oh, I’m so glad, GLAD, GLAD to see you,” cried an eager voice in her ear. “Of course I’m Pollyanna, and I’m so glad you came to meet me! I hoped you would.”
— Вы мисс… Поллианна? — запинаясь, выговорила Ненси и в следующий момент уже задыхалась в объятиях худеньких рук в рукавах в красную клетку.

— О, я так рада, рада, рада, что тебя вижу, — зазвенел ликующий голосок прямо ей в ухо. — Конечно, я Поллианна, и я так рада, что ты за мной приехала! Я знала, что ты приедешь!
“You – you did?” stammered Nancy, vaguely wondering how Pollyanna could possibly have known her – and wanted her. “You – you did?” she repeated, trying to straighten her hat.
— Зна… знала? — пробормотала Ненси растерянно, не понимая, как Поллианна могла ее узнать и даже обрадоваться ей. — Знала? — повторила она, пытаясь поправить свою съехавшую набок шляпу.
“Oh, yes; and I’ve been wondering all the way here what you looked like,” cried the little girl, dancing on her toes, and sweeping the embarrassed Nancy from head to foot (идиом. С головы до ног), with her eyes. “And now I know, and I’m glad you look just like you do look.”
— О да! И я всю дорогу пыталась представить, как ты выглядишь! — закричала девочка, пританцовывая на цыпочках и разглядывая смущенную Ненси с головы до ног. — А теперь я знаю, и я рада, что ты выглядишь именно так, как ты выглядишь.
Nancy was relieved just then to have Timothy come up (фраз.гл. подойти). Pollyanna’s words had been most confusing.

“This is Timothy. Maybe you have a trunk,” she stammered.
Слова Поллианны в высшей степени смутили Ненси, но, к счастью, в этот момент к ним подошел Тимоти.

— Это Тимоти. Может, у тебя есть чемодан? — нерешительно спросила Ненси.
“Yes, I have,” nodded Pollyanna, importantly. “I’ve got a brand-new one. The Ladies’ Aid (Ladies’ Aid – сеть женских организаций, помогающих церкви собирать пожертвования) bought it for me – and wasn’t it lovely of them, when they wanted the carpet so? Of course, I don’t know how much red carpet a trunk could buy, but it ought to buy some, anyhow – much as half an aisle, don’t you think? I’ve got a little thing here in my bag that Mr. Gray said was a check, and that I must give it to you before I could get my trunk. Mr. Gray is Mrs. Gray’s husband. They’re cousins of Deacon Carr’s wife. I came East with them, and they’re lovely! And – there, here ’tis,” she finished, producing the check after much fumbling (возня)in the bag she carried.
— Да, есть. — Поллианна важно кивнула. — У меня новый сундучок. Мне его купили дамы из благотворительного комитета. Правда, это было очень мило с их стороны? Ведь они так хотели купить на эти деньги ковер для церкви. Конечно, я не знаю, какой кусок красного ковра можно купить на те же деньги, что и сундучок… но, наверное, все-таки какой-то можно, ну, например, на половину прохода между рядами, как ты думаешь? У меня здесь, в сумочке, такая маленькая бумажка, которую мистер Грей назвал «чек». Он сказал, что я должна отдать ее тебе, чтобы ты смогла получить мой сундучок. Мистер Грей — муж миссис Грей. Они родственники жены пастора Карра. Они взяли меня с собой, потому что ехали на восток, и они очень милые! И… вот, это чек, — закончила девочка, наконец вытащив его после долгих поисков из своей сумочки.
Nancy drew a long breath (to draw a breath идиом. вздохнуть). Instinctively she felt that someone had to draw one – after that speech. Then she stole a glance at Timothy. Timothy’s eyes were studiously turned away (to turn away фраз.гл. отворачиваться).
Ненси глубоко вздохнула. Она инстинктивно чувствовала, что кто-то должен вздохнуть после такого длинного монолога. Затем она украдкой посмотрела на Тимоти, но тот старательно избегал ее взгляда.
The three were off (to be off идиом. Отправляться в путь)at last, with Pollyanna’s trunk in behind, and Pollyanna herself snugly ensconced between Nancy and Timothy. During the whole process of getting started, the little girl had kept up an uninterrupted stream of comments and questions, until the somewhat dazed Nancy found herself quite out of breath trying to keep up with (фраз.гл. успевать за) her.
Наконец они двинулись в путь, с сундучком Поллианны, привязанным сзади к двуколке, и самой Поллианной, уютно устроившейся между Ненси и Тимоти. Все это время девочка не умолкала. Поток сообщений и вопросов был нескончаем, пока несколько ошеломленная Ненси не обнаружила, что совершенно выбилась из сил, пытаясь поспеть за своей собеседницей.
“There! Isn’t this lovely? Is it far? I hope ’tis – I love to ride,” sighed Pollyanna, as the wheels began to turn. “Of course, if ’tisn’t far, I sha’n’t mind, though, ’cause I’ll be glad to get there all the sooner, you know. What a pretty street! I knew ’twas going to be pretty; father told me – ”
— Ах! Разве не прелесть? Нам далеко ехать? Я надеюсь, далеко… Я так люблю ездить, — вздохнула Поллианна, когда колеса начали крутиться. — Впрочем, если и недалеко, я тоже не буду огорчаться, потому что я буду рада поскорее оказаться на месте. Какая красивая улица! Я знала, что она будет красивая, мне папа рассказывал…
She stopped with a little choking breath. Nancy, looking at her apprehensively, saw that her small chin was quivering, and that her eyes were full of tears. In a moment, however, she hurried on, with a brave lifting of her head.
Девочка умолкла, стараясь подавить рыдание. Ненси, испуганно взглянув на нее, заметила, что ее маленький подбородок дрожит, а глаза наполнились слезами. Немного помолчав, Поллианна торопливо продолжила, храбро подняв голову.
“Father told me all about it. He remembered. And – and I ought to have explained before. Mrs. Gray told me to, at once – about this red gingham dress, you know, and why I’m not in black. She said you’d think ’twas queer. But there weren’t any black things in the last missionary barrel, only a lady’s velvet basque which Deacon Carr’s wife said wasn’t suitable for me at all; besides, it had white spots – worn, you know – on both elbows, and some other places. Part of the Ladies’ Aid wanted to buy me a black dress and hat, but the other part thought the money ought to go toward the red carpet they’re trying to get – for the church, you know. Mrs. White said maybe it was just as well, anyway, for she didn’t like children in black – that is, I mean, she liked the children, of course, but not the black part.”
— Папа мне все рассказал. Он помнил. И… и я должна была объяснить тебе это раньше. Миссис Грей велела мне сделать это сразу… ну, насчет этого красного платья, ты понимаешь. То есть почему я не в трауре. Она сказала, что тебе это может показаться странным. Но в последний раз, когда собирали пожертвования в пользу церкви, там не оказалось ничего черного, только черное дамское бархатное платье с баской, которое жена пастора Карра не сочла подходящим для меня. К тому же это платье было с белыми пятнами… ну то есть выношено, понимаешь… на локтях и в других местах. Некоторые дамы из комитета хотели купить мне черное платье и черную шляпу, но другие думали, что деньги следует оставить на красный ковер, который они хотели купить… для церкви, понимаешь? И миссис Уайт сказала, что это платье вполне сойдет, потому что она не любит детей в черном… то есть, я хочу сказать, что она, конечно, любит детей, но не в черной одежде.
Pollyanna paused for breath, and Nancy managed to stammer:

“Well, I’m sure it – it’ll be all right.”

“I’m glad you feel that way. I do, too,” nodded Pollyanna, again with that choking little breath. “Of course, ’twould have been a good deal harder to be glad in black – ”

“Glad!” gasped Nancy, surprised into an interruption.
Поллианна на миг прервала речь, чтобы набрать воздуха, и Ненси успела вставить:

— Ну, конечно… все в порядке.

— Я рада, что ты так считаешь. Я тоже так думаю, — кивнула Поллианна, снова подавляя рыдание. — Конечно, в черном платье было бы гораздо труднее радоваться…

— Радоваться? — ахнула Ненси, которая была до того удивлена, что решилась прервать девочку.
“Yes – that father’s gone to Heaven to be with mother and the rest of us, you know. He said I must be glad. But it’s been pretty hard to – to do it, even in red gingham, because I – I wanted him, so; and I couldn’t help feeling I ought to have him, specially as mother and the rest have God and all the angels, while I didn’t have anybody but the Ladies’ Aid. But now I’m sure it’ll be easier because I’ve got you, Aunt Polly. I’m so glad I’ve got you!”
— Да… радоваться, что папа ушел на небеса, чтобы быть там с мамой и моими братиками и сестричками. Он сказал, что я должна радоваться. Но это очень трудно… радоваться, даже в красном платье… потому что мне… мне так его не хватает и я все время чувствую, как он мне нужен, особенно потому, что у мамы и остальных там, на небе, есть Бог и все ангелы, а у меня нет никого, кроме дам из благотворительного комитета. Но теперь мне, конечно же, будет легче, потому что у меня есть ты, тетя Полли. Я так рада, что у меня есть ты!
Nancy’s aching sympathy for the poor little forlornness beside her turned suddenly into (to turn into фраз.гл. превращаться) shocked terror.

“Oh, but – but you’ve made an awful mistake, d-dear,” she faltered. “I’m only Nancy. I ain’t your Aunt Polly, at all!”
Острое сочувствие Ненси к этой бедной одинокой сироте, сидевшей рядом с ней, внезапно превратилось в испуг.

— Ох, д-дорогая, но… но ты ужасно ошибаешься, — с трудом вымолвила она. — Я всего лишь Ненси. Я совсем не тетя Полли!
“You – you aren’t?” stammered the little girl, in plain dismay (явное разочарование).

“No. I’m only Nancy. I never thought of your takin’ me for her (to take smb for smb идиом. Принимать кого-то за кого-то).We – we ain’t a bit alike we ain’t, we ain’t!”
— Не… не тетя Полли? — произнесла явно оторопевшая девочка.

— Нет. Я только Ненси. Я и не предполагала, что ты можешь принять меня за свою тетку. Мы… мы с ней ни капельки не похожи, ни капельки!
Timothy chuckled softly; but Nancy was too disturbed to answer the merry flash from his eyes.

“But who are you?” questioned Pollyanna. “You don’t look a bit like a Ladies’ Aider!”

Timothy laughed outright (идиом. Открыто, громко смеяться) this time.
Тимоти тихонько рассмеялся; но Ненси была слишком взволнована, чтобы заметить веселый огонек в его глазах.

— Но кто же ты? — спросила Поллианна. — Ты ни капельки не похожа и на даму из благотворительного комитета!

На этот раз Тимоти рассмеялся во весь голос.
“I’m Nancy, the hired girl. I do all the work except the washin’ an’ hard ironin’. Mis’ Durgin does that.”

“But there is an Aunt Polly?” demanded the child, anxiously.

You bet your life (идиом. Безо всяких сомнений) there is,” cut in Timothy.

Pollyanna relaxed visibly.
— Я Ненси, служанка. Я делаю все в доме, кроме стирки и глажения постельного белья. Это работа миссис Дурджин.

— Но тетя Полли существует? — с тревогой спросила девочка.

— Не сомневайся, существует, — вставил Тимоти.

Поллианна вздохнула с облегчением.
“Oh, that’s all right, then.” There was a moment’s silence, then she went on brightly: “And do you know? I’m glad, after all, that she didn’t come to meet me; because now I’ve got her still coming, and I’ve got you besides.”

Nancy flushed. Timothy turned to her with a quizzical smile.
— О, тогда все в порядке. — Последовало недолгое молчание, затем она оживленно продолжила: — И знаешь что? Я даже рада, что тетя не приехала встречать меня, потому что теперь мне еще только предстоит встретиться с ней, а у меня рядом уже есть ты, Ненси.

Ненси покраснела. Тимоти обернулся к ней с насмешливой улыбкой.
“I call that a pretty slick compliment,” he said. “Why don’t you thank the little lady?”

“I – I was thinkin’ about – Miss Polly,” faltered Nancy.
— Отличный комплимент, надо признать, — заметил он. — Что же ты не поблагодаришь маленькую даму?

— Я… я думала о мисс Полли, — выдавила Ненси.
Pollyanna sighed contentedly.

“I was, too. I’m so interested in her. You know she’s all the aunt I’ve got, and I didn’t know I had her for ever so long. Then father told me. He said she lived in a lovely great big house ’way on top of a hill.”
Поллианна удовлетворенно вздохнула:

— Я тоже. Мне очень интересно, какая она. Понимаешь, она единственная тетя, какая у меня есть, и я очень долго даже не знала, что она у меня есть. А потом мне папа сказал. Он сказал, что она живет в красивом большом доме на холме.
“She does. You can see it now,” said Nancy. “It’s that big white one with the green blinds, ’way ahead.”

“Oh, how pretty! – and what a lot of trees and grass all around it! I never saw such a lot of green grass, seems so, all at once. Is my Aunt Polly rich, Nancy?”

“Yes, Miss.”
— Да, так оно и есть. Его уже видно отсюда, — сказала Ненси. — Это вон тот белый дом с зелеными ставнями, там, впереди.

— Ах, какой красивый! И столько деревьев и травы кругом! Я никогда, кажется, не видела сразу столько зеленой травы. Ненси, а тетя Полли богатая?

— Да.
“I’m so glad. It must be perfectly lovely to have lots of money. I never knew any one that did have, only the Whites – they’re some rich. They have carpets in every room and ice-cream Sundays. Does Aunt Polly have ice-cream Sundays?”

Nancy shook her head. Her lips twitched. She threw a merry look into Timothy’s eyes.
— Я так рада! Это, должно быть, просто восхитительно иметь много денег. Я никого еще не знала, у кого их было бы много, кроме мистера и миссис Уайт, они довольно богатые. У них в каждой комнате ковры и сливочное мороженое по воскресеньям. А у тети Полли тоже мороженое по воскресеньям?

Ненси отрицательно покачала головой. Губы ее чуть дрогнули в улыбке. Они с Тимоти весело переглянулись.
“No, Miss. Your aunt don’t like ice-cream, I guess; leastways I never saw it on her table.”

Pollyanna’s face fell (smb’s face fall идиом. Лицо вытянулось от разочарования).
— Нет, милочка. Я так думаю, что твоя тетя не любит мороженое; по крайней мере, я никогда не видела, чтобы она его ела.

Лицо Поллианны стало печальным.
“Oh, doesn’t she? I’m so sorry! I don’t see how she can help liking ice-cream. But – anyhow, I can be kinder glad about that, ’cause the ice-cream you don’t eat can’t make your stomach ache like Mrs. White’s did – that is, I ate hers, you know, lots of it. Maybe Aunt Polly has got the carpets, though.”

“Yes, she’s got the carpets.”

“In every room?”

“Well, in almost every room,” answered Nancy, frowning suddenly at the thought of that bare little attic room where there was no carpet.
— О, не любит! Как жаль! Не понимаю, как можно не любить мороженое. Но… все равно, я могу быть и этому рада, потому что если не ешь мороженое, то от него не заболит живот, как от мороженого миссис Уайт… ну, то есть, когда я ела у нее мороженое, очень много. Но, может быть, у тети Полли есть ковры?

— Да, есть.

— В каждой комнате?

— Почти в каждой, — ответила Ненси; лицо ее омрачилось при мысли о голой маленькой комнате на чердаке, где не было никакого ковра.
“Oh, I’m so glad,” exulted Pollyanna. “I love carpets. We didn’t have any, only two little rugs that came in a missionary barrel, and one of those had ink spots on it. Mrs. White had pictures, too, perfectly beautiful ones of roses and little girls kneeling and a kitty and some lambs and a lion – not together, you know – the lambs and the lion. Oh, of course the Bible says they will sometime, but they haven’t yet – that is, I mean Mrs. White’s haven’t. Don’t you just love pictures?”

“I – I don’t know,” answered Nancy in a half-stifled voice.
— О, как хорошо! — обрадовалась Поллианна. — Я очень люблю ковры. У нас не было ковров, только два маленьких коврика, которые оказались среди церковных пожертвований, и на одном были чернильные пятна. А у миссис Уайт еще были картины, очень красивые: розы и маленькие девочки на коленях, котенок, ягнята, лев… только не вместе, конечно, лев и ягнята. О, разумеется, в Библии сказано, что они будут потом пастись вместе, но пока еще не пасутся… то есть у миссис Уайт еще не пасутся. А ты любишь картины?

— Я… я не знаю, — ответила Ненси чуть сдавленным голосом.
“I do. We didn’t have any pictures. They don’t come in the barrels much, you know. There did two come once, though. But one was so good father sold it to get money to buy me some shoes with; and the other was so bad it fell to pieces (идиом. развалиться на кусочки) just as soon as we hung it up. Glass – it broke, you know. And I cried. But I’m glad now we didn’t have any of those nice things, ’cause I shall like Aunt Polly’s all the better – not being used to ’em, you see. Just as it is when the pretty hair-ribbons come in the barrels after a lot of faded-out (выцветшие) brown ones. My! but isn’t this a perfectly beautiful house?” she broke off (to break off фраз.гл. замолчать) - fervently, as they turned into the wide driveway.
— Я люблю. У нас не было картин. Они редко попадаются среди пожертвований. Но, две картины у нас все-таки были. Одна была такая хорошая, что папа ее сразу продал, чтобы купить мне ботинки, а другая была такая, плохая, что развалилась на куски, как только мы ее повесили. Стекло разбилось, понимаешь? Я даже плакала. Но теперь я рада, что у нас не было никаких красивых вещей, потому что благодаря этому мне еще больше, понравятся красивые вещи у тети Полли. Ведь я к этому не привыкла. Это совсем как если вдруг в пожертвованиях найдешь красивые новые ленточки для волос после многих-многих старых и выцветших. Ах, какой красивый дом! — горячо воскликнула она, когда двуколка въехала в широкую аллею, ведущую к крыльцу.
It was when Timothy was unloading the trunk that Nancy found an opportunity to mutter low in his ear:

“Don’t you never say nothin’ ter me again about leavin’, Timothy Durgin. You couldn’t hire me ter leave!”
Когда Тимоти отвязывал сундучок, Ненси улучила минутку и шепнула ему на ухо:

— Теперь и не говори мне ничего насчет того, чтобы уволиться, Тимоти Дурджин! Теперь меня ни за какие деньги не заставишь уйти!
“Leave! I should say not,” grinned the youth. “You couldn’t drag me away (фраз.гл. оттащить, выгнать). It’ll be more fun here now, with that kid ’round, than movin’-picture shows, every day!”
— Уйти! Разумеется, нет, — усмехнулся Тимоти. — Меня теперь тоже отсюда не выгонишь. Теперь с этой девчушкой тут пойдет такое веселье — и в кино ходить не надо.
“Fun! – fun!” repeated Nancy, indignantly, “I guess it’ll be somethin’ more than fun for that blessed child – when them two tries ter live tergether; and I guess she’ll be a-needin’ some rock ter fly to for refuge. Well, I’m a-goin’ ter be that rock, Timothy; I am, I am!” she vowed, as she turned and led Pollyanna up the broad steps.
— Веселье, веселье! — с раздражением повторила Ненси. — Мне кажется, что для бедняжечки это будет совсем не веселье, как поживет она под одной крышей с нашей хозяйкой. И я думаю, ей понадобится надежная скала, где она сможет укрыться от бурь. Так вот, я буду этой скалой, Тимоти, да, я, я! — торжественно пообещала она, повернулась и повела Поллианну наверх по широким каменным ступеням.