Pollyanna

Chapter 4.

The Little Attic Room

Pollyanna, Chapter 4.
The Little Attic Room
Miss Polly Harrington did not rise to meet her niece. She looked up (to look up фраз.гл. поднять глаза) from her book, it is true, as Nancy and the little girl appeared in the sitting-room doorway, and she held out (to hold out фраз.гл. протянуть) a hand with “duty” written large on every coldly extended finger.
Мисс Полли Харрингтон не поднялась навстречу своей племяннице. Она, правда, оторвала взгляд от книжки, которую читала, когда Поллианна вместе с Ненси появилась на пороге гостиной, и протянула ей руку, но на каждом из холодных пальцев этой руки, казалось, было крупно выписано слово «долг».
“How do you do, Pollyanna? I – ” She had no chance to say more. Pollyanna had fairly flown across the room and flung herself into (to fling into фраз.гл. броситься) her aunt’s scandalized, unyielding lap.
— Как поживаешь, Поллианна? Я… — Но у нее не оказалось возможности сказать ничего больше. Поллианна стрелой пронеслась через комнату и бросилась на грудь своей возмущенной и непреклонной тетки.
“Oh, Aunt Polly, Aunt Polly, I don’t know how to be glad enough that you let me come to live with you,” she was sobbing. “You don’t know how perfectly lovely it is to have you and Nancy and all this after you’ve had just the Ladies’ Aid!”
— О, тетя Полли, тетя Полли, я так рада, что ты взяла меня к себе! — всхлипывала девочка. — Ты представить себе не можешь, как это замечательно, когда есть ты, и Ненси, и все это, после того как были только дамы из благотворительного комитета!
“Very likely – though I’ve not had the pleasure of the Ladies’ Aid’s acquaintance,” rejoined Miss Polly, stiffly, trying to unclasp the small, clinging fingers, and turning frowning eyes on Nancy in the doorway. “Nancy, that will do. You may go. Pollyanna, be good enough, please, to stand erect in a proper manner. I don’t know yet what you look like.”
— Вполне вероятно… хотя я не имела удовольствия быть знакомой с этими дамами, — сухо отвечала мисс Полли, пытаясь отцепить от себя маленькие пальчики и глядя из-под нахмуренных бровей на Ненси, стоящую в дверях. — Можешь идти, Ненси. Поллианна, будь добра, встань прямо, как следует. Я еще даже не знаю, как ты выглядишь.
Pollyanna drew back (to draw back фраз.гл. отступить) at once, laughing a little hysterically.

“No, I suppose you don’t; but you see I’m not very much to look at, anyway, on account of (из-за) the freckles. Oh, and I ought to explain about the red gingham and the black velvet basque with white spots on the elbows. I told Nancy how father said – ”
Поллианна сразу отпрянула с нервным смехом.

— Конечно, не знаешь; но, я думаю, тут особенно не на что смотреть, и все из-за этих веснушек. О, я должна еще все тебе объяснить насчет этого красного платья и того черного бархатного с белыми пятнами на локтях. Я уже говорила Ненси, что папа сказал…
“Yes; well, never mind now what your father said,” interrupted Miss Polly, crisply. “You had a trunk, I presume?”
“Oh, yes, indeed, Aunt Polly. I’ve got a beautiful trunk that the Ladies’ Aid gave me. I haven’t got so very much in it – of my own, I mean. The barrels haven’t had many clothes for little girls in them lately; but there were all father’s books, and Mrs. White said she thought I ought to have those. You see, father – ”
— Не имеет значения, что сказал твой отец, — прервала ее мисс Полли резко. — У тебя, я полагаю, есть чемодан?
— О, конечно, тетя Полли. У меня красивый сундучок; мне купили его дамы из комитета. В нем немного вещей… то есть моих собственных. В последнее время в церковных пожертвованиях не было одежды для девочек; но там, в сундучке, все папины книжки. Миссис Уайт сказала, что, по ее мнению, я должна их взять. Понимаешь, папа…
“Pollyanna,” interrupted her aunt again, sharply, “there is one thing that might just as well be understood right away at once; and that is, I do not care to have you keep talking of your father to me.”
— Поллианна, — снова резко прервала ее тетка, — необходимо, чтобы ты с самого начала ясно поняла: я не желаю, чтобы ты постоянно говорила мне о своем отце.
The little girl drew in her breath (to draw in breath идиом. Вздохнуть) tremulously.
“Why, Aunt Polly, you – you mean – ” She hesitated, and her aunt filled the pause.
“We will go up-stairs to your room. Your trunk is already there, I presume. I told Timothy to take it up (фраз.гл. поднять) – if you had one. You may follow me, Pollyanna.”
Девочка с дрожью потянула в себя воздух.
— Но, тетя Полли, ты… ты… хочешь сказать… — Она заколебалась, и тетка заполнила паузу:
— Мы пойдем наверх в твою комнату. Надеюсь, твой сундучок уже там. Я велела Тимоти отнести его наверх… если окажется, что он у тебя есть. Иди за мной, Поллианна.
Without speaking, Pollyanna turned and followed her aunt from the room. Her eyes were brimming with tears, but her chin was bravely high.
Не проронив ни слова, Поллианна повернулась и вслед за теткой вышла из комнаты. Глаза ее были полны слез, но голова храбро поднята.
“After all, I – I reckon I’m glad she doesn’t want me to talk about father,” Pollyanna was thinking. “It’ll be easier, maybe – if I don’t talk about him. Probably, anyhow, that is why she told me not to talk about him.” And Pollyanna, convinced anew (заново убедилась) of her aunt’s “kindness,” blinked off the tears and looked eagerly about her.
«В конце концов, я… я рада, что она не хочет, чтобы я говорила о папе, — думала Поллианна. — Может быть, мне даже будет легче… если я не буду говорить о нем. Может быть, именно поэтому она велела мне не говорить о нем?» И Поллианна, снова убежденная в «доброте» тетки, смахнула слезы и с интересом огляделась вокруг.
She was on the stairway now. Just ahead, her aunt’s black silk skirt rustled luxuriously. Behind her an open door allowed a glimpse of soft-tinted rugs and satin-covered chairs. Beneath her feet a marvellous carpet was like green moss to the tread. On every side the gilt of picture frames or the glint of sunlight through the filmy mesh of lace curtains flashed in her eyes.
В этот момент она была на лестнице. Прямо перед ней шелестело великолепное черное шелковое платье тетки. За этим платьем в открытые двери можно было мельком увидеть ковры пастельных тонов и обитые атласом кресла. Под ногами, словно мягкий зеленый мох, тоже расстилался чудесный ковер. То справа, то слева от нее вспыхивали, ослепляя, золоченые рамы картин и дрожащие блики солнечного света, проникающего через полупрозрачную сеть кружевных занавесок.
“Oh, Aunt Polly, Aunt Polly,” breathed the little girl, rapturously; “what a perfectly lovely, lovely house! How awfully glad you must be you’re so rich!”
“Pollyanna!” ejaculated her aunt, turning sharply about as she reached the head of the stairs. “I’m surprised at you – making a speech like that to me!”
— О, тетя Полли, тетя Полли! — прошептала Поллианна с восторгом. — Какой чудесный, великолепный дом! Ты, должно быть, ужасно рада, что такая богатая!

— Поллианна! — воскликнула тетка, резко обернувшись, уже на самом верху лестницы. — Я просто поражена! Как ты можешь говорить мне такое!
“Why, Aunt Polly, AREN’t you?” queried Pollyanna, in frank wonder.

“Certainly not, Pollyanna. I hope I could not so far forget myself as to be sinfully proud of any gift the Lord has seen fit to bestow upon me,” declared the lady; “certainly not, of RICHES!”
— Почему, тетя! Разве ты не рада? — спросила Поллианна с искренним удивлением.
— Конечно, нет. И надеюсь, я никогда не забудусь настолько, чтобы греховно гордиться каким-либо даром, который Господь счел нужным послать мне, — заявила мисс Полли. — И уж конечно, я не стану гордиться богатством!
Miss Polly turned and walked down the hall toward the attic stairway door. She was glad, now, that she had put the child in the attic room. Her idea at first had been to get her niece as far away as possible from herself, and at the same time place her where her childish heedlessness would not destroy valuable furnishings. Now – with this evident strain of vanity showing thus early – it was all the more fortunate that the room planned for her was plain and sensible, thought Miss Polly.
Мисс Полли повернулась и прошла через лестничную площадку к двери, ведущей на чердак. Теперь она была рада, что решила устроить девочку именно здесь. Первоначально ее идея заключалась в том, чтобы поместить племянницу как можно дальше от себя и одновременно там, где ее детская невнимательность не сможет нанести ущерб ценной обстановке. Теперь же, столкнувшись с этими явными зачатками суетности и тщеславия, мисс Полли нашла еще более удачным то, что комната, предназначенная для девочки, — скромная, без излишеств.
Eagerly Pollyanna’s small feet pattered behind her aunt. Still more eagerly her big blue eyes tried to look in all directions at once, that no thing of beauty or interest in this wonderful house might be passed unseen. Most eagerly of all her mind turned to the wondrously exciting problem about to be solved: behind which of all these fascinating doors was waiting now her room – the dear, beautiful room full of curtains, rugs, and pictures, that was to be her very own? Then, abruptly, her aunt opened a door and ascended another stairway.
Маленькие ножки Поллианны резво топали следом за теткой. Ее большие голубые глаза с еще большей живостью пытались охватить все вокруг, так чтобы ни одна из красивых и интересных вещей в этом чудесном доме не осталась незамеченной. Но живее всего работало ее воображение, занятое чудесно-волнующим вопросом, на который нужно было найти ответ: за какой из всех этих чарующих дверей ждет ее комната — дорогая, красивая комната, полная штор, ковров и картин, комната, которой отныне предстоит стать ее собственной? В этот момент тетка вдруг открыла какую-то дверь и стала подниматься по другой лестнице.
There was little to be seen here. A bare wall rose on either side. At the top of the stairs, wide reaches of shadowy space led to far corners where the roof came almost down to the floor, and where were stacked innumerable trunks and boxes. It was hot and stifling, too. Unconsciously Pollyanna lifted her head higher – it seemed so hard to breathe. Then she saw that her aunt had thrown open a door at the right.
Здесь почти не на что было смотреть. С обеих сторон — лишь голые стены. Наверху была широкая темная площадка, в дальних углах которой крыша почти соприкасалась с полом и повсюду громоздились друг на друга бесчисленные чемоданы и коробки. Здесь было жарко и душно. Поллианна невольно подняла голову выше — казалось, здесь трудно дышать. Потом она увидела, как тетка распахнула дверь с правой стороны.
“There, Pollyanna, here is your room, and your trunk is here, I see. Have you your key?”
Pollyanna nodded dumbly. Her eyes were a little wide and frightened.
Her aunt frowned.
“When I ask a question, Pollyanna, I prefer that you should answer aloud not merely with your head.”
“Yes, Aunt Polly.”
— Вот, Поллианна, это твоя комната, и я вижу, что сундучок твой уже здесь. У тебя есть ключ?
Поллианна молча кивнула. В ее широко раскрытых глазах был испуг.
Тетка сдвинула брови.
— Когда я задаю вопрос, Поллианна, я хочу, чтобы ты отвечала вслух, а не кивала головой.
— Хорошо, тетя Полли.
“Thank you; that is better. I believe you have everything that you need here,” she added, glancing at the well-filled towel rack and water pitcher. “I will send Nancy up (to send up фраз.гл. отправить) to help you unpack. Supper is at six o’clock,” she finished, as she left the room and swept down-stairs.
— Спасибо, так-то лучше. Я думаю, здесь есть все, что тебе нужно, — добавила мисс Полли, взглянув на вешалку с полотенцами и кувшин с водой. — Я пришлю Ненси, чтобы она помогла тебе распаковать вещи. Ужин — в шесть часов, — закончила она, вышла из комнаты и величаво удалилась вниз по лестнице.
Nancy found her there when she came up (to come up фраз.гл. подниматься) a few minutes later.
“There, there, you poor lamb,” she crooned, dropping to the floor and drawing the little girl into her arms. “I was just a-fearin I’d find you like this, like this.”
Так и застала ее Ненси, когда поднялась наверх несколько минут спустя.
— Ну-ну, бедный мой ягненочек, — зашептала она ласково, опускаясь на пол и нежно обнимая девочку. — Я именно этого и боялась… что застану тебя в слезах, да, да, в слезах.
Pollyanna shook her head.
“But I’m bad and wicked, Nancy – awful wicked,” she sobbed. “I just can’t make myself understand that God and the angels needed my father more than I did.”
Поллианна покачала головой.
— Я очень гадкая и дурная, Ненси… ужасно дурная, — всхлипывала она. — Я никак не могу заставить себя понять, что мой папа был нужнее Богу и ангелам, чем мне.
“No more they did, neither,” declared Nancy, stoutly.
“Oh-h! – NANCY!” The burning horror in Pollyanna’s eyes dried the tears.
Nancy gave a shamefaced smile and rubbed her own eyes vigorously.
— Ничуть он им был не нужнее, — решительно высказала свое мнение Ненси.

— О-о-о! Ненси! — Ужас, вспыхнувший в глазах Поллианны, высушил слезы.
Ненси, застыдившись, улыбнулась и украдкой вытерла глаза.
“There, there, child, I didn’t mean it, of course,” she cried briskly. “Come, let’s have your key and we’ll get inside this trunk and take out (фраз.гл. вытащить) your dresses in no time (идиом. Быстро), no time.” Somewhat tearfully Pollyanna produced the key.
— Ну-ну, деточка, я, конечно же, так не думаю! — торопливо воскликнула она. — Давай сюда твой ключик. Заглянем в этот сундучок и распакуем все твои платья. Раз-два, раз-два! Поллианна, все еще с мокрым от слез лицом, подала ей ключ.
“There aren’t very many there, anyway,” she faltered.
“Then they’re all the sooner unpacked,” declared Nancy.
Pollyanna gave a sudden radiant smile.
“That’s so! I can be glad of that, can’t I?” she cried.
— Их там не очень много, — пробормотала она дрожащим голосом.

— Ну, тем скорее мы их распакуем! — объявила Ненси.

Неожиданно Поллианна засияла улыбкой.
— Правильно! И я могу этому радоваться, правда? — воскликнула она.
Nancy stared.
“Why, of – course,” she answered a little uncertainly.
Ненси удивленно уставилась на нее.

— Ну да… конечно, — ответила она несколько неуверенно.
Nancy’s capable hands made short work (идиом. Быстро справляться) of unpacking the books, the patched undergarments, and the few pitifully unattractive dresses. Pollyanna, smiling bravely now, flew about, hanging the dresses in the closet, stacking the books on the table, and putting away (to put away фраз.гл. убрать) the undergarments in the bureau drawers.
Проворные руки Ненси быстро распаковали книжки, залатанное бельишко и несколько жалких, некрасивых платьиц. Поллианна, собрав все мужество, с улыбкой крутилась возле нее, вешала платья в стенной шкаф, складывала на столе книжки, рассовывала белье по ящикам комода.
“I’m sure it – it’s going to be a very nice room. Don’t you think so?” she stammered, after a while.
There was no answer. Nancy was very busy, apparently, with her head in the trunk. Pollyanna, standing at the bureau, gazed a little wistfully at the bare wall above.
— Я уверена, что… что это будет очень милая комнатка. Как ты думаешь? — произнесла она с явным сомнением.
Ответа не последовало. Ненси сунула голову в сундучок и, видимо, была очень занята. Поллианна, стоя перед комодом, смотрела чуть печально на голую стену над ним.
“And I can be glad there isn’t any looking-glass here, too, ’cause where there isn’t any glass I can’t see my freckles.”
Nancy made a sudden queer little sound with her mouth – but when Pollyanna turned, her head was in the trunk again. At one of the windows, a few minutes later, Pollyanna gave a glad cry and clapped her hands joyously.
— И я могу радоваться, что здесь нет зеркала, потому что я не буду видеть свои веснушки.

Ненси неожиданно издала горлом какой-то странный звук, но, когда Поллианна обернулась, голова Ненси опять была в сундучке, Несколько минут спустя, остановившись возле одного из окон, Поллианна хлопнула в ладоши и с восхищением закричала:
“Oh, Nancy, I hadn’t seen this before,” she breathed. “Look – ’way off (далеко) there, with those trees and the houses and that lovely church spire, and the river shining just like silver. Why, Nancy, there doesn’t anybody need any pictures with that to look at. Oh, I’m so glad now she let me have this room!”
— О, Ненси, а я и не заметила сначала! Смотри… все видно — деревья, дома и такой чудесный церковный шпиль. И река сверкает, как серебро. Ну, Ненси, с таким видом из окна и картины не нужны. О, я так рада теперь, что тетя поселила меня именно в этой комнате!
To Pollyanna’s surprise and dismay, Nancy burst into tears (идиом. Расплакаться). Pollyanna hurriedly crossed to her side.
“Why, Nancy, Nancy – what is it?” she cried; then, fearfully: “This wasn’t – your room, was it?”
К удивлению и ужасу Поллианны, Ненси разразилась слезами. Девочка торопливо подбежала к ней.
— Что ты, Ненси?.. Ненси, что случилось? — воскликнула она, а потом испуганно добавила: — Ведь это не была твоя комната, нет?
“My room!” stormed Nancy, hotly, choking back the tears. “If you ain’t a little angel straight from Heaven, and if some folks don’t eat dirt before – Oh, land! there’s her bell!” After which amazing speech, Nancy sprang to her feet, dashed out of the room, and went clattering down the stairs.
— Моя комната! — запылала гневом Ненси, глотая слезы. — Если ты не маленький ангел, сошедший прямо с небес, и если кое-кто не придет с повинной, прежде чем… О Боже! Звонит! — После этой удивительной речи Ненси вскочила на ноги, стрелой метнулась из комнаты и с топотом побежала вниз по лестнице.
Left alone, Pollyanna went back (to go back фраз.гл. возвращаться) to her “picture,” as she mentally designated the beautiful view from the window. After a time she touched the sash tentatively. It seemed as if no longer could she endure the stifling heat. To her joy the sash moved under her fingers. The next moment the window was wide open (широко открыто), and Pollyanna was leaning far out, drinking in (to drink in фраз.гл. упиваясь, вдыхая)- the fresh, sweet air.
Оставшись одна, Поллианна вернулась к своей «картине», как она мысленно определила красивый вид из окна. Спустя некоторое время она осторожно дотронулась до оконной рамы. Ей казалось, что невозможно дольше выносить эту жару и духоту. К ее радости, рама легко подалась, и в следующий момент окно было широко распахнуто и Поллианна высунулась из него до половины, жадно впивая свежий, напоенный ароматами сада воздух.
She ran then to the other window. That, too, soon flew up (to fly up фраз.гл. взлететь) - under her eager hands. A big fly swept past her nose, and buzzed noisily about the room. Then another came, and another; but Pollyanna paid no heed (идиом. не обратила внимания). Pollyanna had made a wonderful discovery – against this window a huge tree flung great branches. To Pollyanna they looked like arms outstretched, inviting her. Suddenly she laughed aloud.
Потом она подбежала к другому окну. Оно тоже уступило натиску ее энергичных рук. Большая муха пронеслась перед самым ее носом и громко зажужжала в комнате. Затем влетела еще одна и еще; но Поллианна не обратила на это внимания. Она сделала чудесное открытие: напротив этого окна простирало могучие ветви огромное дерево, словно приглашая ее в свои объятия. Неожиданно она рассмеялась вслух.
“I believe I can do it,” she chuckled. The next moment she had climbed nimbly to the window ledge. From there it was an easy matter to step to the nearest tree-branch. Then, clinging like a monkey, she swung herself from limb to limb until the lowest branch was reached. The drop to the ground was – even for Pollyanna, who was used to climbing trees – a little fearsome. She took it, however, with bated breath (затаив дыхание), swinging from her strong little arms, and landing on all fours(идиом. приземлившись на четвереньки) in the soft grass. Then she picked herself up (to pick oneself up идиом. Взять себя в руки) and looked eagerly about her.
— Конечно же, я смогу, — сказала она и в следующий момент проворно взобралась на подоконник. Оттуда было уже легко перешагнуть на ближайший сук дерева. Потом, цепляясь за ветки, как обезьянка, она спустилась до самого нижнего сука. Прыгнуть с него на землю было довольно страшно, даже для Поллианны, которая привыкла лазить по деревьям. Но она, повиснув на сильных маленьких руках, все-таки прыгнула, на мгновение затаив дыхание, и приземлилась на четвереньки в мягкой траве. Потом она живо вскочила и жадно огляделась кругом.
She was at the back of the house. Before her lay a garden in which a bent old man was working. Beyond the garden a little path through an open field led up a steep hill, at the top of which a lone pine tree stood on guard beside the huge rock. To Pollyanna, at the moment, there seemed to be just one place in the world worth being in – the top of that big rock.
Она была на задворках дома. Перед ней лежал сад, в котором работал согнувшись какой-то старик. За садом виднелась узкая стежка, которая вела через широкое поле к крутому холму, где на вершине возле огромной скалы стояла на страже одинокая сосна. Поллианне в этот момент казалось, что есть лишь одно место на целом свете, где стоит оказаться, — вершина этой скалы.
With a run and a skilful turn, Pollyanna skipped by (to skip by фраз.гл. пройти мимо) the bent old man, threaded her way between the orderly rows of green growing things, and – a little out of breath (идиом. запыхавшись) – reached the path that ran through the open field. Then, determinedly, she began to climb. Already, however, she was thinking what a long, long way off that rock must be, when back at the window it had looked so near!
Ловко огибая преграды, Поллианна промчалась мимо согнувшегося над клумбой старика, между ровными рядами кустов и деревьев и, немного запыхавшись, достигла стежки, ведущей через поле, а потом решительно начала взбираться на холм. Впрочем, теперь она уже думала о том, как ужасно далеко, должно быть, эта скала, а ведь из окна казалось, что она совсем рядом!
Fifteen minutes later the great clock in the hallway of the Harrington homestead struck six. At precisely the last stroke Nancy sounded the bell for supper.
Пятнадцать минут спустя большие часы в холле дома Харрингтонов пробили шесть. Вместе с их последним ударом Ненси зазвонила в колокольчик к ужину.
One, two, three minutes passed. Miss Polly frowned and tapped the floor with her slipper. A little jerkily she rose to her feet, went into the hall, and looked up-stairs, plainly impatient. For a minute she listened intently; then she turned and swept into the dining room.
Прошла минута, две, три… Мисс Полли, нахмурившись, нервно постукивала каблучком по полу. Потом она довольно резко поднялась на ноги, вышла из гостиной в холл и в явном нетерпении взглянула на верхнюю площадку лестницы. С минуту она напряженно прислушивалась, затем повернулась и величественно прошествовала в столовую.
“Nancy,” she said with decision, as soon as the little serving-maid appeared; “my niece is late. No, you need not call her,” she added severely, as Nancy made a move toward the hall door. “I told her what time supper was, and now she will have to suffer the consequences. She may as well begin at once to learn to be punctual. When she comes down (to come down фраз.гл. спускаться) she may have bread and milk in the kitchen.”
— Ненси, — сказала она решительно, как только появилась горничная, — моя племянница опаздывает к ужину. Нет, нет, не зови ее, — добавила она суровым тоном, когда Ненси сделала движение в сторону двери. — Я сказала ей, когда подается ужин, и теперь она сама должна нести ответственность за последствия. Необходимо, чтобы она с самого начала училась быть пунктуальной. Когда она спустится, ты дашь ей в кухне хлеба и молока.
“Yes, ma’am.” It was well, perhaps, that Miss Polly did not happen to be looking at Nancy’s face just then.
At the earliest possible moment after supper, Nancy crept up (to creep up фраз.гл. подкрадываться) the back stairs and thence to the attic room.
— Да, мэм. — Вероятно, хорошо, что мисс Полли не случилось при этом взглянуть в лицо Ненси.
После ужина при первой же представившейся возможности Ненси проскользнула на заднюю лестницу, а оттуда в комнатку на чердаке.
“Bread and milk, indeed! – and when the poor lamb hain’t only just cried herself to sleep,” she was muttering fiercely, as she softly pushed open the door. The next moment she gave a frightened cry. “Where are you? Where’ve you gone? Where have you gone?” she panted, looking in the closet, under the bed, and even in the trunk and down the water pitcher. Then she flew down-stairs and out to Old Tom in the garden.
— Хлеб и молоко! Вот уж действительно!.. И это когда бедняжечка, должно быть, наплакалась и уснула, — гневно бормотала она, тихонько открывая дверь. Но в следующий момент она испуганно закричала: — Где же ты? Куда ты убежала? Куда ты пропала?.. Задыхаясь от волнения, Ненси заглянула в шкаф, под кровать и даже в сундучок и за кувшин с водой, а потом со всех ног бросилась вниз по лестнице в сад к Старому Тому.
“Mr. Tom, Mr. Tom, that blessed child’s gone,” she wailed. “She’s vanished right up into Heaven where she come from, poor lamb – and me told ter give her bread and milk in the kitchen – her what’s eatin’ angel food this minute, I’ll warrant, I’ll warrant!”
— Мистер Том, мистер Том, это благословенное дитя исчезло! — заголосила она. — Исчезла она, улетела прямо на небеса, откуда и пришла… А мне-то велено дать ей в кухне хлеба и молока… ей, которая ест теперь ангельскую амброзию! Ручаюсь, ручаюсь!..
The old man straightened up (to straighten up фраз.гл. выпрямиться).
“Gone? Heaven?” he repeated stupidly, unconsciously sweeping the brilliant sunset sky with his gaze. He stopped, stared a moment intently, then turned with a slow grin. “Well, Nancy, it do look like as if she’d tried ter get as nigh Heaven as she could, and that’s a fact,” he agreed, pointing with a crooked finger to where, sharply outlined against the reddening sky, a slender, wind-blown figure was poised on top of a huge rock.
Старик выпрямился.

— Улетела? На небеса? — недоуменно повторил он, окидывая взглядом сверкающее закатное небо. Он на мгновение замер, задержав взгляд на какой-то точке вдали, потом с усмешкой обернулся к девушке.
— Да, Ненси, похоже, что она пыталась подобраться как можно ближе к небу, это факт, — согласился Старый Том, указывая крючковатым пальцем туда, где на вершине огромной скалы словно парила в воздухе резко очерченная на фоне краснеющего закатного неба стройная, овеваемая ветром фигурка.
“Well, she ain’t goin’ ter Heaven that way ter-night – not if I has my say,” declared Nancy, doggedly. “If the mistress asks, tell her I ain’t furgettin’ the dishesl, but I gone on a stroll,” she flung back over her shoulder, as she sped toward the path that led through the open field.
— Ну, хорошо, это просто значит, что сегодня вечером она еще не собралась улететь, если хотите знать мое мнение, — заявила Ненси упрямо. — Если хозяйка спросит, скажите, что я не забыла про посуду, но пошла прогуляться, — бросила она Тому через плечо, бегом направляясь к стежке, ведущей через поле.