Pollyanna

Chapter 5.

The Game

Pollyanna, Chapter 5.
The Game
For the land’s sake (for one’s sake идиом. Ради чего-то), Miss Pollyanna, what a scare you did give me,” panted Nancy, hurrying up to the big rock, down which Pollyanna had just regretfully slid.

— Ах ты Господи! Поллианна, ну и нагнала же ты на меня страху, — пыхтела Ненси, взбираясь на вершину холма к большой скале, откуда Поллианна только что с сожалением соскользнула.

“Scare? Oh, I’m so sorry; but you mustn’t, really, ever get scared about me, Nancy. Father and the Ladies’ Aid used to do it, too, till they found I always came back (to come back фраз.гл. возвращаться) all right.”

— Страху? О, мне очень жаль, но ты не должна была бояться за меня, Ненси. Папа и дамы из комитета обычно тоже боялись, пока не убедились, что я всегда благополучно возвращаюсь.

“But I didn’t even know you’d went,” cried Nancy, tucking the little girl’s hand under her arm and hurrying her down the hill. “I didn’t see you go, and nobody didn’t. I guess you flew right up (to fly up фраз.гл. взлететь) through the roof; I do, I do.”

— Но я даже не знала, что ты вышла из дома! — воскликнула Ненси, засунув руку девочки себе под локоть и торопливо спускаясь вместе с ней с горы. — Я не видела, как ты ушла, да и никто не видел. Я думала, ты вылетела прямо вверх, через крышу, не иначе, не иначе…

Pollyanna skipped gleefully.
“I did, ’most – only I flew down instead of up. I came down the tree.”
Nancy stopped short.
“You did – what?”
“Came down the tree, outside my window.”
“My stars and stockings!” gasped Nancy, hurrying on again. “I’d like ter know what yer aunt would say ter that!”

Поллианна подпрыгнула от радости:

— Да, я вылетела… только не вверх, а вниз. Я спустилась по дереву.

Ненси остановилась как вкопанная.

— Что ты сделала?

— Спустилась по дереву из окна.

— Боже мой! — задохнулась Ненси, снова поспешая к дому. — Интересно, что сказала бы на это твоя тетка.

“Would you? Well, I’ll tell her, then, so you can find out (фраз.гл. узнать),” promised the little girl, cheerfully.
“Mercy!” gasped Nancy. “No – no!”
“Why, you don’t mean she’d CARE!” cried Pollyanna, plainly disturbed.

— Тебе интересно? Хорошо, я скажу ей, и ты сможешь узнать, — охотно пообещала девочка.

— Спаси и помилуй! — еле выдавила из себя Ненси. — Нет, нет!
— Почему? Ты думаешь, ее это огорчило бы? — воскликнула Поллианна с беспокойством.

“No – er – yes – well, never mind. I – I ain’t so very particular about knowin’ what she’d say, truly,” stammered Nancy, determined to keep one scolding from Pollyanna, if nothing more. “But, say, we better hurry. I’ve got ter get them dishes done, ye know.”

— Нет… э… да… ну, впрочем, все равно. Я… я не так уж сильно хочу знать, что она сказала бы, — запинаясь, вымолвила Ненси, которой теперь было важно одно: отвратить от Поллианны гнев, если не нечто худшее. — Но знаешь, нам лучше поспешить, а то у меня еще посуда не вымыта.

“I’ll help,” promised Pollyanna, promptly.
“Oh, Miss Pollyanna!” demurred Nancy.
For a moment there was silence. The sky was darkening fast. Pollyanna took a firmer hold of her friend’s arm.

— Я помогу, — с готовностью пообещала Поллианна.

— Ох, что ты, что ты! — запротестовала Ненси.

Некоторое время они бежали молча. Небо быстро темнело. Поллианна крепче схватилась за руку своей новой подруги.

“I reckon I’m glad, after all, that you did get scared – a little, ’cause then you came after (to come after фраз.гл. пойти за кем-то) me,” she shivered.
“Poor little lamb! And you must be hungry, too. I – I’m afraid you’ll have ter have bread and milk in the kitchen with me. Yer aunt didn’t like it – because you didn’t come down ter supper, ye know.”

— И все-таки я рада, что немножко тебя напугала, ведь из-за этого ты пришла за мной. — Девочка вздрогнула при этих словах.

— Бедный мой ягненочек! Ты к тому же, должно быть, и голодна. Я боюсь, тебе придется поесть только хлеба и молока со мной в кухне. Твоя тетка разгневалась, понимаешь, из-за того, что ты не спустилась к ужину.

“But I couldn’t. I was up here.”

“Yes; but – she didn’t know that, you see!” observed Nancy, dryly, stifling a chuckle. “I’m sorry about the bread and milk; I am, I am.”
“Oh, I’m not. I’m glad.”
“Glad! Why?”

— Но я не могла. Я была слишком высоко.
— Да, но она-то ведь не знала об этом, — подавив смех, заметила Ненси сухо. — Мне очень неприятно, что будет только хлеб и молоко, очень, очень!
— А мне нет. Я рада.
— Рада! Чему?

“Why, I like bread and milk, and I’d like to eat with you. I don’t see any trouble about being glad about that.”
“You don’t seem ter see any trouble bein’ glad about everythin’,” retorted Nancy, choking a little over (to choke over фраз.гл. закашляться) - her remembrance of Pollyanna’s brave attempts to like the bare little attic room.

— Я люблю хлеб и молоко, и мне приятнее будет есть вместе с тобой. Мне совсем не трудно этому радоваться.
— Похоже, что тебе ничему не трудно радоваться, — заметила Ненси прерывающимся от волнения голосом, вспомнив о мужественных попытках Поллианны полюбить жалкую голую комнату на чердаке.

Pollyanna laughed softly.
“Well, that’s the game, you know, anyway.”
“The – GAME?”
“Yes; the ‘just being glad’ game.”
“Whatever in the world are you talkin’ about?”

Поллианна негромко рассмеялась.

— Потому что это такая игра.
— Игра?
— Да, игра в то, чтобы просто радоваться.
— Да что ты такое говоришь?

“Why, it’s a game. Father told it to me, and it’s lovely,” rejoined Pollyanna. “We’ve played it always, ever since I was a little, little girl. I told the Ladies’ Aid, and they played it – some of them.”

— Говорю тебе, что это — игра! Папа меня научил. И игра просто замечательная, — объяснила Поллианна. — Мы всегда в нее играли, даже когда я была еще совсем-совсем маленькая. Я рассказала про нее дамам из комитета, и они тоже играли… некоторые из них.

“What is it? I ain’t much on games, though.”

Pollyanna laughed again, but she sighed, too; and in the gathering twilight her face looked thin and wistful.

— Да что за игра? Я не очень разбираюсь в играх.
Поллианна опять рассмеялась, но и вздохнула при этом, а в сгущающихся сумерках лицо ее выглядело худеньким и печальным.

“Why, we began it on some crutches that came in a missionary barrel.”
“CRUTCHES!”
“Yes. You see I’d wanted a doll, and father had written them so; but when the barrel came the lady wrote that there hadn’t any dolls come in, but the little crutches had. So she sent ’em along as they might come in handy(идиом. понадобиться, пригодиться) for some child, sometime. And that’s when we began it.”

— Мы начали играть, когда в церковных пожертвованиях нам прислали пару детских деревянных костылей.
— Костылей?!
— Да. Понимаешь, я очень хотела куклу, и папа написал об этом в церковный комитет, но ему ответили, что кукол в пожертвованиях не оказалось, а оказались детские костыли, и их прислали нам, потому что они могли пригодиться какому-нибудь увечному ребенку. И тогда мы стали играть.

“Well, I must say I can’t see any game about that, about that,” declared Nancy, almost irritably.
“Oh, yes; the game was to just find something about everything to be glad about – no matter what ’twas,” rejoined Pollyanna, earnestly. “And we began right then – on the crutches.”

— Ну, должна открыто сказать, я не вижу никакой игры, что могла бы быть с этим связана, никакой, никакой! — заявила Ненси почти с раздражением.
— А вот есть такая! Игра в том, чтобы во всем всегда находить что-то такое, чему можно радоваться; неважно, что это будет, — продолжила Поллианна серьезно. — И мы начали сразу… прямо с этих костылей.

“Well, goodness me! I can’t see anythin’ ter be glad about – gettin’ a pair of crutches when you wanted a doll!”
Pollyanna clapped her hands.

— Господи помилуй! Я не вижу тут ничего, чему можно радоваться: получить пару костылей, когда хочешь куклу!
Поллианна хлопнула в ладоши.

“There is – there is,” she crowed. “But I couldn’t see it, either, Nancy, at first,” she added, with quick honesty. “Father had to tell it to me.”
“Well, then, suppose YOU tell ME,” almost snapped Nancy.
“Goosey! Why, just be glad because you don’t – NEED – ’em!” exulted Pollyanna, triumphantly. “You see it’s just as easy – when you know how!”

— А вот можно… можно! — торжествовала она и тут же чистосердечно добавила: — Но я тоже не видела сначала, и папе пришлось мне подсказать.
— Ну, тогда, может быть, ты подскажешь мне? — с гневом почти рявкнула Ненси.
— Да очень просто! Просто радоваться тому, что они тебе… не нужны! — воскликнула Поллианна. — Видишь, это так легко… если знаешь как!

“Well, of all the queer doin’s!” breathed Nancy, regarding Pollyanna with almost fearful eyes.
“Oh, but it isn’t queer – it’s lovely,” maintained Pollyanna enthusiastically. “And we’ve played it ever since. And the harder ’tis, the more fun ’tis to get ’em out; only – only sometimes it’s almost too hard – like when your father goes to Heaven, and there isn’t anybody but a Ladies’ Aid left.”

— Ну, пожалуй, нелепее и не придумаешь! — шепнула Ненси, глядя на Поллианну чуть ли не с испугом.
— О, но тут совсем нет ничего нелепого… Это замечательная игра, — настаивала Поллианна с энтузиазмом. — И мы все время играли в нее, с тех самых пор. И чем труднее, тем потом веселее, когда наконец догадаешься; только, только… иногда бывает уж очень трудно… как когда папа ушел на небеса, а у тебя нет никого, кроме дам из благотворительного комитета.

“Yes, or when you’re put in a snippy little room ’way at the top of the house with nothin’ in it,” growled Nancy.
Pollyanna sighed.
“That was a hard one, at first,” she admitted, “specially when I was so kind of lonesome. I just didn’t feel like playing the game, anyway, and I HAD been wanting pretty things, so! Then I happened to think how I hated to see my freckles in the looking-glass, and I saw that lovely picture out the window, too; so then I knew I’d found the things to be glad about. You see, when you’re hunting for the glad things, you sort of forget the other kind – like the doll you wanted, you know.”

— Да, или когда тебя поселят в неуютной маленькой комнате под самой крышей и вдобавок почти пустой, — проворчала Ненси.
Поллианна вздохнула.
— Конечно, это было трудно сначала, — призналась она. — Особенно потому, что мне было так одиноко. Я даже забыла про игру. И я так надеялась, что у меня будут красивые вещи! Но потом я подумала, что мне не придется разглядывать в зеркале мои веснушки, и увидела эту прекрасную картину — вид из окна. И тогда я поняла, что нашла, чему здесь можно радоваться. Понимаешь, когда ищешь, чему радоваться, вроде как забываешь о том, чего тебе хотелось… ну вот как с куклой.

“Humph!” choked Nancy, trying to swallow the lump in her throat.
“Most generally it doesn’t take so long,” sighed Pollyanna; “and lots of times now I just think of them without thinking, you know. I’ve got so used to playing it. It’s a lovely game. F-father and I used to like it so much,” she faltered. “I suppose, though, it – it’ll be a little harder now, as long as I haven’t anybody to play it with. Maybe Aunt Polly will play it, though,” she added, as an after-thought.

— Хм! — поперхнулась Ненси, пытаясь проглотить комок, вставший в горле.
— Но обычно это не занимает много времени, — заверила Поллианна. — И теперь я по большей части нахожу, чему радоваться, без труда, даже не задумываясь, понимаешь? Я так привыкла играть. Это великолепная игра. Мы с п-папой очень ее любили, — запнулась она. — Хотя я думаю, что мне будет немножко труднее теперь, потому что мне не с кем играть. Может быть, тетя Полли захочет, — предположила она, подумав.

“My stars and stockings! – HER!” breathed Nancy, behind her teeth. Then, aloud, she said doggedly: “See here, Miss Pollyanna, I ain’t sayin’ that I’ll play it very well, and I ain’t sayin’ that I know how, anyway; but I’ll play it with ye, after a fashion – I just will, I will!”
“Oh, Nancy!” exulted Pollyanna, giving her a rapturous hug. “That’ll be splendid! Won’t we have fun?”

— Боже мой! — прошептала Ненси, потом, уже вслух, добавила решительно: — Слушай, я не обещаю, что буду играть очень хорошо, и не утверждаю, что знаю, как в это играть, но я буду играть с тобой, как сумею, буду, буду!
— О, Ненси! — возликовала Поллианна и с восторгом обняла ее. — Просто замечательно! Нам будет так весело, правда?

“Er – maybe,” conceded Nancy, in open doubt (под большим сомнением). “But you mustn’t count too much on me (to count on smb идиом. Рассчитывать на кого-то), ye know. I never was no case fur games, but I’m a-goin’ ter make a most awful old try on this one. You’re goin’ ter have some one ter play it with, anyhow,” she finished, as they entered the kitchen together.

— Хм… может быть, — решилась допустить Ненси, не скрывая сомнения. — Но не очень на меня рассчитывай. Я в играх никогда особенно не отличалась, но на этот раз я приложу самые отчаянные усилия. Зато у тебя будет с кем играть, — заключила она, когда они вместе уже входили в кухню.

Pollyanna ate her bread and milk with good appetite; then, at Nancy’s suggestion, she went into the sitting room, where her aunt sat reading. Miss Polly looked up coldly.
“Have you had your supper, Pollyanna?”
“Yes, Aunt Polly.”
“I’m very sorry, Pollyanna, to have been obliged so soon to send you into the kitchen to eat bread and milk.”

Поллианна с аппетитом съела хлеб, напилась молока и по совету Ненси пошла в гостиную, где тетка читала книгу, сидя в кресле.
Мисс Полли взглянула на нее холодно.
— Ты поужинала, Поллианна? — спросила она.
— Да, тетя Полли.
— Мне очень неприятно, Поллианна, что я с самого начала была вынуждена послать тебя есть хлеб и молоко в кухне.

“But I was real glad you did it, Aunt Polly. I like bread and milk, and Nancy, too. You mustn’t feel bad about that one bit.”
Aunt Polly sat suddenly a little more erect in her chair.

— Но я была очень рада, тетя, что ты так поступила. Я люблю хлеб и молоко, и Ненси тоже люблю. Тебе не должно быть ни капельки неприятно.
Мисс Полли от неожиданности еще сильнее выпрямилась в своем кресле.

“Pollyanna, it’s quite time you were in bed. You have had a hard day, and to-morrow we must plan your hours and go over (фраз.гл. пройтись по) your clothing to see what it is necessary to get for you. Nancy will give you a candle. Be careful how you handle it. Breakfast will be at half-past seven. See that you are down to that. Good-night.”

— Поллианна, тебе пора в постель. У тебя был утомительный день, а завтра мы должны будем составить расписание твоих ежедневных занятий и просмотреть твой гардероб, чтобы выяснить, что нужно купить. Ненси даст тебе свечку. Будь осторожна с огнем. Завтрак — в половине восьмого. Приходи вовремя. Доброй ночи.

Quite as a matter of course, Pollyanna came straight to her aunt’s side and gave her an affectionate hug.
“I’ve had such a beautiful time, so far,” she sighed happily. “I know I’m going to just love living with you but then, I knew I should before I came. Good-night,” she called cheerfully, as she ran from the room.

Так, как будто это было нечто само собой разумеющееся, Поллианна подбежала прямо к тетке и сердечно обняла ее.
— Я так чудесно провела этот день, — счастливо вздохнула она. — Я знаю, что мне будет очень хорошо с тобой… Я знала, что так и будет, еще до того, как приехала сюда… Доброй ночи! — крикнула она радостно, выбегая из комнаты.

“Well, upon my soul (идиом. Честное слово)!” ejaculated Miss Polly, half aloud. “What a most extraordinary child!” Then she frowned. “She’s ‘glad’ I punished her, and I ’mustn’t feel bad one bit,’ and she’s going to ‘love to live’ with me! Well, upon my soul!” ejaculated Miss Polly again, as she took up (to take up фраз.гл. поднять) her book.

— Да что же это такое? Ну и ну! Какой странный ребенок! — воскликнула мисс Полли почти вслух и сдвинула брови. — Она «рада», что я ее наказала, и мне «не должно быть ни капельки неприятно», и ей «будет очень хорошо со мной!» — И, удивившись еще раз, мисс Полли снова взялась за книгу.

Fifteen minutes later, in the attic room, a lonely little girl sobbed into the tightly-clutched sheet:
“I know, father-among-the-angels, I’m not playing the game one bit now – not one bit; but I don’t believe even you could find anything to be glad about sleeping all alone ’way off up here in the dark – like this. If only I was near Nancy or Aunt Polly, or even a Ladies’ Aider, it would be easier!”

Пятнадцать минут спустя в комнатке на чердаке одинокая маленькая девочка рыдала в подушку:
— Я знаю, папочка, я совсем не играю сейчас в игру… ни чуточки. Но даже ты не смог бы найти ничего, чему можно радоваться, когда спишь совсем одна в такой темноте, как здесь. Если бы я была рядом с Ненси или тетей Полли… или даже с кем-нибудь из благотворительного комитета, мне было бы легче.

Down-stairs in the kitchen, Nancy, hurrying with her belated work, jabbed her dish-mop into the milk pitcher, and muttered jerkily:

“If playin’ a silly-fool game – about bein’ glad you’ve got crutches when you want dolls – is got ter be – my way – o’ bein’ that rock o’ refuge – why, I’m a-goin’ ter play it – I am, I am!”

А внизу, в кухне, Ненси спешила управиться со своей недоделанной работой и яростно тыкая ершиком в кувшин из-под молока, бормотала отрывисто:

— Если, играя в эту дурацкую игру… что бы радоваться костылям, когда хочешь куклу… я смогу стать для нее… той самой скалой спасения… то я буду играть… буду, буду.