Pollyanna

Chapter 6.

A Question of Duty

Pollyanna, Chapter 6.
A Question of Duty
It was nearly seven o’clock when Pollyanna awoke that first day after her arrival. Her windows faced the south and the west, so she could not see the sun yet; but she could see the hazy blue of the morning sky, and she knew that the day promised to be a fair one.

Было уже почти семь часов, когда Поллианна проснулась на следующее утро после своего приезда. Окна ее комнатки выходили на юг и на запад, поэтому она не видела солнца, но ей было видно подернутое дымкой голубоватое небо, и она догадалась, что день обещает быть погожим.

The little room was cooler now, and the air blew in (to blow in фраз.гл. заносить) fresh and sweet. Outside, the birds were twittering joyously, and Pollyanna flew to the window to talk to them. She saw then that down in the garden her aunt was already out among the rose-bushes. With rapid fingers, therefore, she made herself ready to join her.

В комнатке было теперь прохладнее, ветерок приносил в нее свежий, ароматный воздух. Из сада доносился радостный щебет птичек, и Поллианна подбежала к окну, чтобы их поприветствовать. Внизу, в саду, она увидела свою тетку, которая уже встала и прогуливалась возле кустов роз. Поллианна быстро оделась, чтобы присоединиться к ней.

Down the attic stairs sped Pollyanna, leaving both doors wide open (широко открытые). Through the hall, down the next flight, then bang through the front screened-door and around to the garden, she ran.
Aunt Polly, with the bent old man, was leaning over (to lean over фраз.гл. наклоняться) a rose-bush when Pollyanna, gurgling with delight, flung herself upon (to fling upon фраз.гл. бросаться к кому-то) her.

Она пронеслась вниз по ступенькам чердака, оставив за собой открытыми обе двери. Затем еще один рывок через холл, грохот парадных дверей, затянутых сетками, — и, обежав вокруг дома, она очутилась в саду.
Тетя Полли стояла рядом со старым сгорбленным человеком, склонившись над кустом роз, когда Поллианна, кипящая радостью жизни, бросилась ей на шею.

“Oh, Aunt Polly, Aunt Polly, I reckon I am glad this morning just to be alive!”
“PollyANNA!” remonstrated the lady, sternly, pulling herself as erect as she could with a dragging weight of ninety pounds hanging about her neck. “Is this the usual way you say good morning?”

— О, тетя Полли, тетя Полли, как я сегодня рада! Рада просто тому, что живу!
— Поллианна! — запротестовала мисс Полли решительно, пытаясь выпрямиться, насколько это было возможно с сорока килограммами, повисшими у нее на шее. — Ты всегда таким образом говоришь «С добрым утром»?

The little girl dropped to her toes, and danced lightly up and down.
“No, only when I love folks so I just can’t help it (идиом. Ничего не могу с собой поделать)! I saw you from my window, Aunt Polly, and I got to thinking how you WEREN’t a Ladies’ Aider, and you were my really truly aunt; and you looked so good I just had to come down and hug you!”

Поллианна опустилась на кончики пальцев и начала легко подпрыгивать.
— Нет, только когда кого-нибудь очень люблю! Тогда я не могу иначе! Я увидела тебя из моего окна и подумала, что ты моя настоящая тетя, а совсем не дама из благотворительного комитета. И такая ты мне показалась добрая, что я просто должна была прибежать и обнять тебя!

The bent old man turned his back suddenly. Miss Polly attempted a frown – with not her usual success.
“Pollyanna, you – Thomas, that will do for this morning. I think you understand – about those rose-bushes,” she said stiffly. Then she turned and walked rapidly away (to walk away фраз.гл. уйти).

Сгорбленный старик вдруг повернулся к ним спиной. Мисс Полли попыталась нахмуриться, но без обычного успеха.
— Поллианна, ты… Я… Томас, на сегодня хватит. Я думаю, вы поняли… насчет этих роз, — сказала она сдержанно, затем повернулась и быстро ушла.

“Do you always work in the garden, Mr. – Man?” asked Pollyanna, interestedly.
The man turned. His lips were twitching, but his eyes looked blurred as if with tears.
“Yes, Miss. I’m Old Tom, the gardener,” he answered. Timidly, but as if impelled by an irresistible force, he reached out (to reach out фраз.гл. протянуть) a shaking hand and let it rest for a moment on her bright hair. “You are so like your mother, little Miss! I used ter know her when she was even littler than you be. You see, I used ter work in the garden – then.”

— Вы всегда работаете в саду, мистер… э… мистер?.. — спросила Поллианна с любопытством.
Старик обернулся. Губы его дрогнули в улыбке, но глаза были словно затуманены слезами.
— Да, мисс. Я Старый Том, садовник. — Робко, но словно побуждаемый непреодолимой силой, он протянул дрожащую руку и на мгновение положил ее на светловолосую головку. — Вы так похожи на вашу мать, мисс! Я знал ее, когда она была еще моложе вас! Я уже и тогда работал здесь, в саду.

Pollyanna caught her breath audibly.
“You did? And you knew my mother, really – when she was just a little earth angel, and not a Heaven one? Oh, please tell me about her!” And down plumped Pollyanna in the middle of the dirt path by the old man’s side.

Поллианна вслух перевела дыхание.
— Правда? И вы в самом деле знали мою маму… когда она была еще маленьким земным ангелом, а не небесным! О, пожалуйста, расскажите мне о ней! — И Поллианна тут же уселась прямо посреди дорожки.

A bell sounded from the house. The next moment Nancy was seen flying out the back door.
“Miss Pollyanna, that bell means breakfast – morn-in’s,” she panted, pulling the little girl to her feet and hurrying her back to the house; “and other times it means other meals. But it always means that you’re ter run like time (идиом. Бежать со скоростью света) when ye hear it, no matter where ye be. If ye don’t – well, it’ll take somethin’ smarter’n we be ter find ANYTHIN’ ter be glad about in that!” she finished, shooing Pollyanna into the house as she would shoo an unruly chicken into a coop.

Из дома донесся звук колокольчика, и в следующий момент появилась Ненси, мчавшаяся к ним от задних дверей.
— Этот звонок, Поллианна, означает завтрак, — выпалила она, задыхаясь от быстрого бега. Потом, схватив Поллианну за руку, подняла ее с земли и потащила к дому. — А в другое время он означает обед или ужин. Но это всегда значит, что ты, как только его услышишь, должна бежать в столовую со всех ног, где бы ты ни была. А если не прибежишь, ну, тогда придется нам поискать кого-нибудь поумнее нас с тобой, чтоб отыскать тут повод для радости! — заключила она, загоняя Поллианну в дом, словно непослушного цыпленка в курятник.

Breakfast, for the first five minutes, was a silent meal; then Miss Polly, her disapproving eyes following the airy wings of two flies darting here and there over the table, said sternly:

Первые пять минут завтрака прошли в полном молчании. Наконец мисс Полли, с неудовольствием наблюдавшая за двумя мухами, которые на легких крыльях проносились взад и вперед над столом, сказала сурово:

“Nancy, where did those flies come from?”
“I don’t know, ma’am. There wasn’t one in the kitchen.” Nancy had been too excited to notice Pollyanna’s up-flung windows the afternoon before.
“I reckon maybe they’re my flies, Aunt Polly,” observed Pollyanna, amiably. “There were lots of them this morning having a beautiful time up-stairs.”

— Ненси, откуда взялись эти мухи?
— Не знаю, мэм. В кухне не было ни одной. — Накануне Ненси была слишком взволнована, чтобы заметить, что окна в комнатке Поллианны после полудня были открыты.
— Я думаю, тетя, что это мои мухи, — заметила Поллианна любезно. — Их сегодня было множество, и они чудесно проводили время у меня наверху.

Nancy left the room precipitately, though to do so she had to carry out (фраз.гл. выносить) the hot muffins she had just brought in.
“Yours!” gasped Miss Polly. “What do you mean? Where did they come from?”
“Why, Aunt Polly, they came from out of doors of course, through the windows. I saw some of them come in (фраз.гл. входить).”
“You saw them! You mean you raised those windows without any screens?”

Ненси стремительно покинула столовую, хотя, чтобы сделать это, ей пришлось вынести горячие булочки, которые она только что собиралась поставить на стол.
— Твои мухи?! — изумилась мисс Полли. — Что ты хочешь сказать? Откуда они?
— Как откуда, тетя Полли? Конечно же с улицы. Они влетели в окна. Я сама видела, как они влетали.

Why, yes. There weren’t any screens there, Aunt Polly.”
Nancy, at this moment, came in again with the muffins. Her face was grave, but very red.

— Видела! Ты хочешь сказать, что открывала окна, хотя в них нет сеток?
— Ну да. Там не было никаких сеток, тетя.
В этот момент снова вошла Ненси с булочками. Лицо у нее было серьезное, но очень красное.

“Nancy,” directed her mistress, sharply, “you may set the muffins down and go at once to Miss Pollyanna’s room and shut the windows. Shut the doors, also. Later, when your morning work is done, go through every room with the spatter. See that you make a thorough search.”
To her niece she said:
“Pollyanna, I have ordered screens for those windows. I knew, of course, that it was my duty to do that. But it seems to me that you have quite forgotten YOUR duty.”

— Ненси, — решительно приказала мисс Полли, — поставь булочки на стол и пойди сейчас же в комнату мисс Поллианны. Закрой там окна, а также двери. Потом, когда кончишь свою утреннюю работу, пройди с пульверизатором по всем комнатам. И внимательно осмотри все углы.
Потом она обернулась к племяннице:
— Поллианна, я заказала сетки для окон в твоей комнате. Я, конечно, знаю, что мой долг сделать это. Но мне кажется, что ты забыла о своем долге.

“My – duty?” Pollyanna’s eyes were wide with wonder.
“Certainly. I know it is warm, but I consider it your duty to keep your windows closed till those screens come. Flies, Pollyanna, are not only unclean and annoying, but very dangerous to health. After breakfast I will give you a little pamphlet on this matter to read.”

— О моем… долге? — От удивления Поллианна широко раскрыла глаза.
— Конечно. Я знаю, что в твоей комнате жарко, но твоим долгом было держать окна закрытыми, пока на них не будут установлены сетки. Мухи, Поллианна, не только грязные и надоедливые насекомые, они также представляют серьезную опасность для нашего здоровья. После завтрака я дам тебе брошюру на эту тему.

“To read? Oh, thank you, Aunt Polly. I love to read!”
Miss Polly drew in (to draw in breath идиом. Вздохнуть) her breath audibly, then she shut her lips together hard. Pollyanna, seeing her stern face, frowned a little thoughtfully.

— Почитать? О, спасибо, тетя Полли! Я так люблю читать.
Мисс Полли тяжело вздохнула и плотно сжала губы. Поллианна, заметив суровое выражение ее лица, в задумчивости наморщила лоб.

“Of course I’m sorry about the duty I forgot, Aunt Polly,” she apologized timidly. “I won’t raise the windows again.”
Her aunt made no reply. She did not speak, indeed, until the meal was over. Then she rose, went to the bookcase in the sitting room, took out (to take out фраз.гл. вытащить) a small paper booklet, and crossed the room to her niece’s side.

— Мне очень жаль, тетя Полли, что я забыла о своем долге, — извинилась она робко. — Я больше не буду открывать окна.
Тетка не ответила. Она не проронила ни слова до самого конца завтрака. Затем она поднялась, прошествовала к книжному шкафу в гостиной, достала из него маленькую книжечку и, подойдя к племяннице, сказала:

“This is the article I spoke of, Pollyanna. I desire you to go to your room at once and read it. I will be up in half an hour to look over (фраз.гл. просматривать) your things.”
Pollyanna, her eyes on the illustration of a fly’s head, many times magnified, cried joyously:
“Oh, thank you, Aunt Polly!” The next moment she skipped merrily from the room, banging the door behind her.

— Это брошюра, о которой я тебе говорила, Поллианна. Я хочу, чтобы ты сейчас же пошла к себе в комнату и прочитала ее. Через полчаса я приду к тебе, чтобы просмотреть твой гардероб.
Поллианна, не сводя глаз с иллюстрации, изображавшей во много раз увеличенную голову мухи, радостно закричала:
— О, спасибо, тетя Полли! — В следующий момент она вприпрыжку весело выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Miss Polly frowned, hesitated, then crossed the room majestically and opened the door; but Pollyanna was already out of sight (идиом. Вне поля зрения), clattering up the attic stairs.
Half an hour later when Miss Polly, her face expressing stern duty in every line, climbed those stairs and entered Pollyanna’s room, she was greeted with a burst of eager enthusiasm.

Мисс Полли нахмурилась, мгновение постояла в нерешительности, потом величественной походкой пересекла столовую и открыла дверь в холл, но Поллианны уже не было видно, и только топот ее ног доносился с чердачной лестницы.
Полчаса спустя, когда мисс Полли с ясно обозначенным выражением сурового долга в каждой черте лица поднялась по той же лестнице и вошла в комнату Поллианны, ее приветствовал взрыв горячего энтузиазма.

“Oh, Aunt Polly, I never saw anything so perfectly lovely and interesting in my life. I’m so glad you gave me that book to read! Why, I didn’t suppose flies could carry such a lot of things on their feet, and – ”
“That will do,” observed Aunt Polly, with dignity. “Pollyanna, you may bring out (фраз.гл. вынести) your clothes now, and I will look them over. What are not suitable for you I shall give to the Sullivans, of course.”

— О, тетя Полли, я ни разу в жизни не видела ничего такого прелестного и интересного. Я ужасно рада, что ты дала мне почитать эту книжку. Я даже не подозревала, что мухи могут столько всего переносить на своих лапках и…

— Довольно, Поллианна, — величественно прервала девочку мисс Полли. — Достань теперь свою одежду, и я посмотрю на нее. То, что не годится для тебя, я, разумеется, отдам Сулливанам.

With visible reluctance Pollyanna laid down the pamphlet and turned toward the closet.
“I’m afraid you’ll think they’re worse than the Ladies’ Aid did – and THEY said they were shameful,” she sighed. “But there were mostly things for boys and older folks in the last two or three barrels; and – did you ever have a missionary barrel, Aunt Polly?”

С видимой неохотой Поллианна отложила брошюру о мухах и подошла к шкафу.
— Я боюсь, тебе они покажутся еще хуже, чем дамам из комитета. А они сказали, что платья просто ужасные, — вздохнула она. — Но в последних двух или трех сборах пожертвований были в основном вещи для мальчиков или стариков и… Ты когда-нибудь получала вещи из церковных пожертвований?

At her aunt’s look of shocked anger, Pollyanna corrected herself at once.
“Why, no, of course you didn’t, Aunt Polly!” she hurried on, with a hot blush. “I forgot; rich folks never have to have them. But you see sometimes I kind of forget that you are rich – up here in this room, you know.”

Встретив гневный взгляд тетки, возмущенной самим этим вопросом, Поллианна поспешила исправить ошибку.
— Нет, конечно, нет. Ты не получала, тетя Полли! — торопливо заговорила она, заливаясь горячим румянцем. — Я забыла, что богатые люди в них не нуждаются. Но, понимаешь, я иногда почти совсем забываю, что ты богатая… здесь, в этой комнате.

Miss Polly’s lips parted indignantly, but no words came. Pollyanna, plainly unaware that she had said anything in the least unpleasant, was hurrying on.
“Well, as I was going to say, you can’t tell a thing about missionary barrels – except that you won’t find in ’em what you think you’re going to – even when you think you won’t. It was the barrels every time, too, that were hardest to play the game on, for father and –”

Губы мисс Полли чуть приоткрылись в порыве раздражения, но слов не последовало. Поллианна же, совершенно не сознавая, что сказала что-то, могущее быть хоть в малейшей степени неприятным для тетки, без остановки продолжала:
— Так вот, я хотела сказать, что никогда не знаешь заранее, что будет в этих пожертвованиях… кроме того, что в них никогда не окажется того, что нужно… даже когда человек думает, что этого там не будет. Каждый раз пожертвования были такими, что оказывалось ужасно трудно играть в игру, потому что мы с папой…

Just in time Pollyanna remembered that she was not to talk of her father to her aunt. She dived into (to dive into фраз.гл. нырять) her closet then, hurriedly, and brought out all the poor little dresses in both her arms.
“They aren’t nice, at all,” she choked, “and they’d been black if it hadn’t been for the red carpet for the church; but they’re all I’ve got.”

Поллианна вовремя вспомнила, что тетка запретила ей говорить об отце. А потому она торопливо нырнула в шкаф и вытащила оттуда охапку своих жалких платьиц.
— Они совсем некрасивые, — сказала она сдавленным голосом, — и они были бы черные, если бы для церкви не нужен был красный ковер, но других у меня нет.

With the tips of her fingers Miss Polly turned over (фраз.гл. переворачивали) the conglomerate garments, so obviously made for anybody but Pollyanna. Next she bestowed frowning attention on the patched undergarments in the bureau drawers.
Мисс Полли перебрала весь этот странный гардероб, едва касаясь кончиками пальцев платьиц, явно сшитых на кого угодно, но только не на Поллианну. Затем она уделила мрачное внимание залатанному бельишку в ящиках комода.
“I’ve got the best ones on,” confessed Pollyanna, anxiously. “The Ladies’ Aid bought me one set straight through all whole. Mrs. Jones – she’s the president – told ’em I should have that if they had to clatter down bare aisles themselves the rest of their days. But they won’t. Mr. White doesn’t like the noise. He’s got nerves (идиом. Хватает смелости), his wife says; but he’s got money, too, and they expect he’ll give a lot toward the carpet – on account of the nerves, you know. I should think he’d be glad that if he did have the nerves he’d got money, too; shouldn’t you?”

— Лучшее — на мне, — призналась Поллианна встревожено. — Дамы из комитета купили мне один совершенно новый комплект. Миссис Джоунс — она председатель — сказала, что я должна его получить, даже если им придется из-за этого стучать каблуками по голому проходу до конца своих дней. Но им не придется. Мистер Уайт терпеть не может шума. Его жена говорит, что у него нервы. Но у него не только нервы, но и деньги тоже, и они надеются, что он добавит значительную сумму на этот ковер… из-за нервов, конечно. Я думаю, он, должно быть, рад, потому что хотя у него и нервы, так ведь зато есть и деньги. А ты как думаешь?

Miss Polly did not seem to hear. Her scrutiny of the undergarments finished, she turned to Pollyanna somewhat abruptly.
“You have been to school, of course, Pollyanna?”
“Oh, yes, Aunt Polly. Besides, fath – I mean, I was taught at home some, too.”
Miss Polly frowned.

Мисс Полли, казалось, не слышала. Осмотр белья был завершен, и она несколько резко обернулась к Поллианне.
— Надеюсь, ты ходила в школу, Поллианна?
— О да. А кроме того, папа… то есть я училась также и дома.
Мисс Полли чуть сдвинула брови.

“Very good. In the fall you will enter school here, of course. Mr. Hall, the principal, will doubtless settle in which grade you belong. Meanwhile, I suppose I ought to hear you read aloud (фраз.гл. читать вслух) half an hour each day.”

— Хорошо. Осенью ты, разумеется, начнешь ходить в школу. Мистер Холл, директор, несомненно сумеет определить, в какой класс тебя направить. А пока, я полагаю, я должна слушать, как ты будешь ежедневно по полчаса читать вслух.

“I love to read; but if you don’t want to hear me, I’d be just glad to read to myself – truly, Aunt Polly. And I wouldn’t have to half try to be glad, either, for I like best to read to myself – on account of the big words, you know.”

— Я люблю читать, но, если ты не хочешь меня слушать, я с удовольствием буду читать сама… правда, тетя Полли! И мне даже не придется стараться, чтобы этому радоваться, потому что я больше люблю читать не вслух, а про себя… из-за длинных слов, понимаешь?

“I don’t doubt it,” rejoined Miss Polly, grimly. “Have you studied music?”
“Not much. I don’t like my music – I like other people’s, though. I learned to play on the piano a little. Miss Gray – she plays for church – she taught me. But I’d just as soon let that go (to let go фраз.гл. отказаться) as not, Aunt Polly. I’d rather, truly.”

— В этом я не сомневалась, — ответила мисс Полли неумолимым тоном. — Тебя учили музыке?
— Чуть-чуть. Я не люблю сама играть… но люблю, когда другие играют. Я немного училась играть на пианино. Мисс Грей — она играет в церкви — давала мне уроки. Но мне совсем все равно — учиться играть или нет. Правда, тетя.

“Very likely,” observed Aunt Polly, with slightly uplifted eyebrows. “Nevertheless I think it is my duty to see that you are properly instructed in at least the rudiments of music. You sew, of course.”
“Yes, ma’am.” Pollyanna sighed. “The Ladies’ Aid taught me that. But I had an awful time. Mrs. Jones didn’t believe in holding your needle like the rest of ’em did on buttonholing, and Mrs. White thought backstitching ought to be taught you before hemming (or else the other way), and Mrs. Harriman didn’t believe in putting you on patchwork ever, at all.”

— Весьма вероятно, — заметила мисс Полли, чуть приподняв брови. — Тем не менее я думаю, что мой долг — позаботиться о том, чтобы ты получила хотя бы начальные знания в области музыки. Ты, конечно, умеешь шить?
— Да. — Поллианна вздохнула. — Дамы из комитета учили меня. Но это было что-то ужасное. Миссис Джоунс считала, что при обметывании петель иголку нужно держать не так, как ее держали остальные дамы, а миссис Уайт утверждала, что шву «за иголку» нужно учить раньше, чем подрубочному (или наоборот), а миссис Харриман считала, что вообще не надо учиться сшивать лоскутки.

“Well, there will be no difficulty of that kind any longer, Pollyanna. I shall teach you sewing myself, of course. You do not know how to cook, I presume.”
Pollyanna laughed suddenly.

— Трудностей такого рода больше не будет. Я сама буду учить тебя шить. Готовить, я полагаю, ты не умеешь.
Поллианна вдруг рассмеялась.

“They were just beginning to teach me that this summer, but I hadn’t got far. They were more divided up on that than they were on the sewing. They were GOING to begin on bread; but there wasn’t two of ’em that made it alike, so after arguing it all one sewing-meeting, they decided to take turns at me one forenoon a week – in their own kitchens, you know. I’d only learned chocolate fudge and fig cake, though, when – when I had to stop.” Her voice broke.

— Они только начали учить меня этим летом. Но я недалеко продвинулась. Тут они еще больше расходились во мнениях, чем даже насчет шитья. Они собирались начать с хлеба, но среди них не было и двух, которые пекли бы его одинаково, и поэтому, обсудив этот вопрос за совместным шитьем, они постановили, что каждая из них раз в неделю будет учить меня в своей кухне. И я научилась делать только мягкие шоколадные конфеты и торт с инжиром к тому времени… когда мне пришлось прервать эту учебу. — Голос ее дрогнул.

“Chocolate fudge and fig cake, indeed!” scorned Miss Polly. “I think we can remedy that very soon.” She paused in thought for a minute, then went on slowly: “At nine o’clock every morning you will read aloud (фраз.гл. читать вслух) one half-hour to me. Before that you will use the time to put this room in order. Wednesday and Saturday forenoons, after half-past nine, you will spend with Nancy in the kitchen, learning to cook. Other mornings you will sew with me. That will leave the afternoons for your music. I shall, of course, procure a teacher at once for you,” she finished decisively, as she arose from her chair.

— Шоколадные конфеты и торт с инжиром! Да уж, действительно! — с презрением произнесла мисс Полли. — Я думаю, мы сможем исправить это очень легко. — Она на минуту задумалась, затем продолжила, цедя слова: — В девять часов каждое утро ты будешь полчаса читать мне вслух. Перед этим приведешь в порядок свою комнату. По средам и субботам с половины десятого до полудня Ненси будет учить тебя в кухне готовить. В остальные дни по утрам будешь шить со мной. Тогда послеобеденные часы останутся у тебя для музыки. Я, разумеется, сразу найду тебе учительницу, — заключила она решительно, поднимаясь со стула.

Pollyanna cried out (to cry out фраз.гл. выкрикнуть) in dismay.
“Oh, but Aunt Polly, Aunt Polly, you haven’t left me any time at all just to – to live.”
“To live, child! What do you mean? As if you weren’t living all the time!”

Поллианна вскрикнула от ужаса:
— Но, тетя Полли! Тетя Полли, ты не оставила мне времени просто на то, чтобы… чтобы жить!
— Жить? Что ты хочешь сказать? Как будто ты не живешь все время!

“Oh, of course I’d be breathing all the time I was doing those things, Aunt Polly, but I wouldn’t be living. You breathe all the time you’re asleep, but you aren’t living. I mean living – doing the things you want to do: playing outdoors, reading (to myself, of course), climbing hills, talking to Mr. Tom in the garden, and Nancy, and finding out (to find out фраз.гл. узнавать) all about the houses and the people and everything everywhere all through the perfectly lovely streets I came through (to come through фраз.гл. – проходить) yesterday. That’s what I call living, Aunt Polly. Just breathing isn’t living!”

— О, конечно, я буду дышать все время, пока буду все это делать, но я не буду жить. Ведь во сне тоже дышат, но не живут! Для меня жить — это делать то, что хочется: играть во дворе, читать (для себя самой, конечно), взбираться на холмы, разговаривать в саду с мистером Томом и Ненси, разузнавать все о домах, людях и обо всем, обо всем везде, на всех этих чудесных улицах, по которым я вчера проезжала. Вот что я называю жизнью, тетя Полли! А просто дышать — это еще не жизнь!

Miss Polly lifted her head irritably.
“Pollyanna, you are the most extraordinary child! You will be allowed a proper amount of playtime, of course. But, surely, it seems to me if I am willing to do my duty in seeing that you have proper care and instruction, you ought to be willing to do yours by seeing that care and instruction are not ungratefully wasted.”

Раздраженная, мисс Полли резко вскинула голову:
— Поллианна, ты самый странный ребенок, какого я в жизни видела! У тебя, разумеется, будет время, чтобы поиграть. Но я считаю, что если я готова исполнить мой долг и позаботиться о том, чтобы ты получила надлежащее воспитание и образование, то тебе следует быть готовой исполнить твой долг и позаботиться о том, чтобы моя забота не была встречена неблагодарностью и не пропала даром.

Pollyanna looked shocked.
“Oh, Aunt Polly, as if I ever could be ungrateful – to you! Why, I love you – and you aren’t even a Ladies’ Aider; you’re an aunt!”
“Very well; then see that you don’t act ungrateful,” vouchsafed Miss Polly, as she turned toward the door.

Поллианна, казалось, была потрясена до глубины души.
— О, тетя Полли, разве я могу быть неблагодарной… по отношению к тебе! Ведь я люблю тебя… и ты даже не дама из комитета, а моя родная тетя!
— Очень хорошо. И постарайся не отплатить мне неблагодарностью, — соизволила ответить мисс Полли, поворачиваясь к двери.

She had gone halfway down the stairs when a small, unsteady voice called after her:
“Please, Aunt Polly, you didn’t tell me which of my things you wanted to – to give away (фраз.гл. отдать).”
Aunt Polly emitted a tired sigh – a sigh that ascended straight to Pollyanna’s ears.

Она была уже на середине лестницы, когда услышала позади себя несмелый прерывающийся голосок:
— Тетя Полли, но ты так и не сказала мне, какие из моих вещей ты хочешь… отдать.
Тетя Полли утомленно вздохнула, и вздох этот долетел до ушей Поллианны.

“Oh, I forgot to tell you, Pollyanna. Timothy will drive us into town at half-past one this afternoon. Not one of your garments is fit for my niece to wear. Certainly I should be very far from doing my duty by you if I should let you appear out in any one of them.”

— Да, я забыла сказать тебе, Поллианна. Сегодня в половине второго Тимоти отвезет нас в город. Ни одно из этих платьев не годится для того, чтобы их носила моя племянница. И разумеется, я была бы далека от исполнения моего долга по отношению к тебе, если бы позволила тебе ходить в каком-либо из них.

Pollyanna sighed now – she believed she was going to hate that word – duty.
“Aunt Polly, please,” she called wistfully, “isn’t there any way you can be glad about all that – duty business?”
“What?” Miss Polly looked up in dazed surprise; then, suddenly, with very red cheeks, she turned and swept angrily down the stairs. “Don’t be impertinent, Pollyanna!”

Теперь вздохнула Поллианна — ей казалось, что она возненавидит само это слово — «долг».
— Тетя Полли, — снова окликнула она печально, — а нет ли в этом «долге» чего-нибудь такого, чему можно радоваться?
— Что? — Ошеломленная мисс Полли взглянула вверх, а затем, покраснев, отвернулась и сердито направилась вниз по лестнице. — Не дерзи, Поллианна!

In the hot little attic room Pollyanna dropped herself on to one of the straight-backed chairs. To her, existence loomed ahead one endless round of duty.

В своей душной и жаркой комнатке на чердаке Поллианна опустилась на один из стульев с прямой жесткой спинкой. Для нее все ее существование неясно вырисовывалось впереди как одно нескончаемое исполнение долга.

“I don’t see, really, what there was impertinent about that,” she sighed. “I was only asking her if she couldn’t tell me something to be glad about in all that duty business.”

— Не знаю, честное слово, что тут было дерзкого, — вздохнула она. — Я только спросила ее, не может ли она указать мне какой-нибудь повод для радости при исполнении этого «долга».

For several minutes Pollyanna sat in silence, her rueful eyes fixed on the forlorn heap of garments on the bed. Then, slowly, she rose and began to put away (фраз.гл. убрать) the dresses.
“There just isn’t anything to be glad about, that I can see,” she said aloud; “unless – it’s to be glad when the duty’s done!” Whereupon she laughed suddenly.

Несколько минут Поллианна сидела в молчании, с грустью взирая на забытую кучу платьев на кровати. Потом она медленно встала и начала убирать их в шкаф.
— Нечему здесь радоваться, как я вижу, — сказала она вслух, — разве только тому, что долг исполнен! — И тут она неожиданно рассмеялась.